Загадки казацких характерников - Каляндрук Тарас - Страница 29

С началом боксерского восстания Мищенко, командующий южным участком КВЖД, вывел сотрудников и техперсонал из китайского города Ляолян и с боями, отражая наступление китайских войск, вывел его по бездорожью аж до Инока. А чего стоит история унтер-офицера Пилипенко, который с отрядом в 58 казаков пробился от Мукдена к Ляоляну, а оттуда с непрерывными боями прошел аж к корейской границе, откуда переправился в Сеул, а позднее в Порт-Артур. Забайкальские казаки разгромили в 1900 году ихэтуанов под Благовещенском. Возглавлял оборону этого города председатель амурского войскового управления Карпенко-Волковинский.

Павел Мищенко — герой китайской и японской кампании. Фотография периода российско-японской войны.

Николай Линевич — герой китайской и японской кампаний.

Николай Василевский — герой китайской кампании.

Для подавления боксеров были переброшены значительные силы из европейской части России, в том числе и из Украины. В отчетах и реляциях из театра боевых действий встречаем много фамилий знаменитых украинских казацко-шляхетных родов. Возглавлял российский контингент в этой войне генерал-лейтенант Николай Линевич. Контр-адмирал Михаил Веселый руководил высадкой десанта (в том числе и казацких частей) на побережье Чжыли. Охрану от китайцев в городе Цицикар возглавлял командир 5-го полка охранной стражи штабс-капитан Ивашкевич (347, 130). Генерал-лейтенант Дмитрий Суботич захватил важнейший город южной Манчжурии Мукден. В боях под Гирином и в походе на Омосо отличился казацкий генерал Крижановский.

Казачья сотня в Китае. Фотография нач. XX в.

Казаки занимают китайское село. Фотография времен российско-японской войны.

Полковник Мищенко неоднократно бил китайцев и отобрал у них город Синцзин, разгромив трехтысячный гарнизон, причем отряд Павла Мищенко был в три раза меньше от китайского гарнизона. Первыми к воротам китайской столицы Пекина подошел отряд генерал-майора Василевского, в котором было 150 казаков, преимущественно украинского происхождения. Отряд штабс-капитана Горского захватил Восточные ворота, через которые союзные войска вступили в Пекин. Когда Горского ранило, разведывательную роту возглавил фельдфебель Якименко (251, 429). Подполковник Савицкий воевал с китайцами под городом Тяньцзинем. Полковник Рутковский отличился при штурме китайского города Ажехе, в котором после его захвата было найдено тело зверски замученного казака Остапенко, который был в плену у китайцев (251, 301). В боях за город Харбин прославились украинцы: поручик Пьявко-Доценко, сотник Чаленко и полковник Чиж. Полковник Высоцкий отличился при штурме города Яцуня, где и был ранен (251, 219).

Безусловно, отвага и решимость украинцев позволила быстро победить гораздо численно большего врага. Например, когда надо было прорвать китайскую оборону в районе Хинганського перевала, полковник Ладыжинский, который по казацкому обычаю лично возглавлял разведывательные операции, отличился в особенно опасной разведке вражеских позиций на Хингане. Он только с одним казаком пошел на разведку вражеских позиций и полученные им данные позволили полностью разгромить китайские войска. За этот подвиг он был награжден орденом святого Георгия (251, 430). При штурме союзными войсками укрепленного форта № 4 из укреплений Дага немецкая десантная рота отказалась идти на штурм. Тогда поручик Станкевич по своей инициативе повел свой отряд в атаку и захватил форт. Он также был награжден орденом св. Георгия и повышен до звания штабс-капитан (251, 431). Подобных примеров можно приводить много. Так украинцы показывали чудеса храбрости, отстаивая, к сожалению, не свои интересы, хотя позже опыт китайской войны пригодился при создании независимой украинской армии. Многие будущие героев Украинской освободительной борьбы участвовали в этом походе в Китай. Среди них будущий заместитель военного министра Украинской Народной Республики, генеральный инспектор армии УНР Петр Ерошевич, будущий командующий 4-й бригады тяжелой артиллерии украинской армии генерал-значковой Николай Романовский, будущий командир 3-й пехотной дивизии УНР Семен Белым-Колосовский, будущие знаменитые украинские генералы Михаил Василиев, Владимир Запольский, Леонид Островский, Иван Приходькин, адмирал Николай Саблин и много других генералов, офицеров и солдат, которые, услышав голос крови, стали на службу собственному народу (156, 10-150).

Вторично пластунам пришлось встретиться с ниндзями и самураями уже в 1904–1905 гг. во время российско-японской кампании, которая и поныне является огромным белым пятном в российской историографии. О ней очень не любят вспоминать московские историки. Ведь она показала гнилость и отсталость царского режима, закончилась громким поражением и привела к революции 1905–1907 гг. в России. В этой войне с японцами участвовали шесть пластунских батальонов кубанского войска, 7-й, 8-й, 9-й, 10-й, 11-й, 12-й и конные пластуны в составе Кавказской дивизии генерала Орбелиани, 1-го Екатеринодарского имени кошевого Харка Чепиги и 1-го Уманского имени Антона Головатого полков, а также 2-го Урупской полка первой Кубанской казачьей батареи. Кроме того, много пластунов было приписано в Забайкальское, Амурское, Уссурийское (они составляли там до 30 % личного состава) казачьи войска. Знаменитый позже пластунский генерал Иван Гулыга из станицы Незамаивской на Кубани служил старшим адьютантом штаба Приамурского военного округа, а во время боев с японцами руководил штабом Уссурийского казачьего отряда, позже командовал Хунтунским пехотным полком (112, 179). Сами кубанские пластуны считали Ивана Гулигу мудрецом и волшебником (характерником) (104, 34). Именно Гулиге принадлежит знаменитое выражение — приказ полевым санитарам и врачам: «Раненого пластуна не переворачивать без надобности, ища входную и выходную рану, — входящих ран в спину у пластунов не может быть!»(104, 58).

После очередного поражения под Ляоляном было решено сформировать вторую маньчжурскую армию, в которую должно было войти шесть пластунских батальонов (9, 54–55).

Пластуны в бою. Рисунок периода российско-японской войны.

Вербовались пластуны и в т. н. отряды пограничной стражи, которые состояли из казаков. Так, в докладе военному командованию еще в 1904 году предлагалось создание пластунской сотни для переброски в Порт-Артур, мотивируя это тем, что пластуны «как прекрасные разведчики могут принести огромную пользу для крепости». Туда предлагалось принимать и конных казаков, служивших в охранной страже в Маньчжурии (если при мобилизации конных частей у них будет избыток) (326). Ведь в то время в пограничной страже КВЖД служило много кубанских пластунов. Особенно заботился об этом командующий войсками Приамурского военного округа и наказной атаман Приамурских казачьих войск генерал-адьютант Николай Петрович Линевич (потомок украинского казацкого рода с Черниговщины). Ведь еще во время турецкой кампании 1877–1878 гг. в Закавказье, при штурме горы Столовой, именно пластуны-охотники спасли его, тогда еще молодого штабс-капитана Ленкоранского полка от турецких рук (63, 166). Кроме того, пластуны, как правило, были командирами и инструкторами т. н. «команд охотников», которые были почти в каждом полку. Эти команды были введены в московской армии в 1886 году, с целью поставить пластунские методы подготовки воинов и ведения войны на конвейер. Известный писатель Владимир Гиляровский (внук черноморского казака Петра Усатого), который во время русско-турецкой войны был приглашен пластунским атаманом Лешком в одну из таких охотничьих команд, оставил интересные воспоминания о своей службе среди пластунов. Вот как она формировалась: «… в самом начале выстроили отряд и вызвали желающих умирать, таких, кому жизнь не дорога, всех готовых идти на верную смерть, еще и предупредили, что ни один охотник — пластун родины своей не увидит. Много их перебили за период войны и все-таки охотники находились. Зато жизнь у них вольготная, одетые кто во что, шапок перед начальством не ломают и крестов им за отличие больше дают» (63, 157). А вот как он описывает саму службу: «Весело жили. Каждую ночь или в секретах и ​​в разведке под самыми вражескими позициями, то за позиции проберемся, то часового особым приемом пластунским бесшумно снимем и быстренько в отряд доставим для допроса» (63, 159). Этот особый пластунский прием заключался в том, что двое пластунов одновременно наскакивали из засады на часового, один наносил предплечьем руки удар по горлу и зажимал его под локтем, а другой рукой захватывал руку врага. Другой пластун хватал за вторую руку и ноги часового, поднимал его, тогда они несли его куда им надо. При хорошей натренированности пластуны могли, буквально, выдернуть часового из вражеского строя и никто ничего не успевал заметить. Другой прием выполнял пластун в одиночку: он подкрадывался к часовому из-за спины, хватал его за ноги ниже колен, валил на землю, ошеломлял, выскочив обеими ногами на спину, обезоруживал и связывал. Часового, стоявшего на валу, пластуны захватывали еще более оригинальным способом — стягивали с вала крюком» (18, 78).