Стражница (ЛП) - О' - Страница 60

— Потому что ты не захотела отдать себя ей, — сказала Орла. — Если бы ты выдержала…

— Тогда я была бы сейчас мертва. Мы решили, что я должна попытаться сформировать новые Линии, вы уже забыли? Если бы я слилась с магией, тогда… от меня бы… ничего не осталось.

— Ты Сосуд, — сказал Доминик, и тепло, которое он всегда проявлял ко мне, исчезло. — Если магия опустошит тебя и понесёт как рак-отшельник раковину, значит пусть так и будет. Ты поклялась. И ты тоже, — обратился он к Люку.

— Мы так не договаривались!

— Как договаривались? — спросила я.

— Она бы умерла, — сказал Люк, сжав зубы.

— Ты знал, что она должна сделать. Что должно было случиться, и это всё ещё актуально. Что ты выиграл, подставив нас? — Доминик скривил губы от отвращения. — Несколько часов? — Он сделал резкое движение головой в сторону спальни, за дверью которой хорошо было видно помятое постельное бельё. — Надеюсь, она того стоила.

— Люк?

Я отступила и врезалась в небольшой столик. Фонарь, стоящий на нём, упал на пол, но я единственная вздрогнула от звона.

Люк медленно повернулся ко мне с умоляющим выражением лица.

— Речь никогда не шла о создание новых Линий, я права? Вы с самого начала планировали, чтобы я слилась с магией. Поэтому… — у меня сорвался голос. — Поэтому я не могла тебя найти. Они приказали тебе оставить меня там, и ты это сделал.

— Мышонок…

— Ничего не говори. Ты все-равно только соврёшь, — я повернулась к Паскалю.

Из них всех ему я доверяла больше всего. Не то что бы я верила в то, что он защитит меня! Но он ответит на мои вопросы. Учёный в нём не сможет противостоять.

— Что случилось после того, как я потеряла сознание?

Он с клинической трезвостью представил факты:

— Представь себе Линии, как систему кровообращения, где магия течёт вместо крови. Мы надеялись, что как только ты сольёшься с источником магии, то будешь служить сердцем и в предсказуемой мере направлять силу в Линии. Из-за того, что ваше объединение завершилось не полностью, произошёл разрыв, очень близко к источнику магии, как дыра в аорте. Теперь магия вытекает из системы.

Я держалась за диван, чтобы сохранить равновесие.

— Я вызвала второй Разрушительный поток?

— На самом деле всё наоборот. Разрушительный поток был смертельным, потому что прорыв грубой магии уничтожил бы слабых Дуг. Однако в этом случае магия растекается по миру, всё больше распределяясь. Линии не могут наполняться новой силой, а без Линий, которые они могут использовать, большинство Дуг бессильны.

— Большинство, но не все?

— Дуги с самым сильным талантом, чтобы творить заклинания, могут использовать даже самые крошечные Линии и скорее всего также в силах извлечь пользу из маленького количества свободной магии вокруг них. Но более слабые Дуги потеряют свои способности.

С опечаленным выражением лица вмешалась Орла:

— Им придётся либо жить среди Плоских, либо зависеть от щедрости более могущественных Дуг.

— Результат один и тот же, — вставил Доминик. — Останутся только самые сильные. Именно этого и хотели достичь Серафимы, чтобы создать новую расу Дуг и господствовать над другими.

— Ты преподнесла Антону победу на серебренном блюдечке, — сказала Орла.

Я помогла людям, которые убили Верити; именно это они только что рассказали мне. Всё моё тело как будто онемело. Она умерла при попытке остановить Серафимов, а я подарила им как раз то, чего они хотели. Обещание, которое я дала ей, ничего не стоило.

Доминик схватил меня за руку и встряхнул. Люк повернулся к нам спиной и не реагировал.

— Ты вообще слушаешь? Ты заключила союз. Ты поклялась исправить магию, а всё, что сделала — это ещё больше усугубила ситуацию. Ты должна вернуться.

Я задавалась вопросом, как вообще могла когда-либо считать его приятным.

— Должен быть другой путь.

— Другого нет. Магия иссякает. Нам остались ещё один или два дня, пока она не исчезнет полностью. Либо ты сдержишь свою часть соглашения и восстановишь её, либо твоя жизнь потеряна. А ты, — продолжил Доминик, уставившись на спину Люка. — Не забывай кто ты.

Когда они выходили, Паскаль посмотрел на меня с извинением во взгляде, и остановился рядом с Люком, чтобы обменяться с ним несколькими словами. А потом Люк и я снова оказались наедине, а мир перевернулся с ног на голову.

Лёгкий ветерок задул в комнату, принеся с собой сладкий аромат османтуса.

— Я не мог этого сделать, — сказал он. — Поэтому Доминик так рассердился. Я не мог оставить тебя там, независимо от того, какую цену придётся заплатить.

Несмотря на тёплую луизианскую ночь я замёрзла до мозга костей.

— Однако ты собирался.

— Но не сделал. Это хорошо показывает то, куда тебя ведут попытки обмануть судьбу. Всё закончилось катастрофой. Я пошёл против пророчества, так, как ты от меня требовала, а теперь всё рушиться.

— Ты сделал бы так снова? Спас меня и уничтожил магию?

— Не спрашивай меня об этом, — его глаза наполнились слезами. — Я воистину делаю всё возможное, чтобы найти приемлемый путь. Ты и я — мы связаны, но ведь речь идёт здесь о всём моем мире. Как же я могу сделать выбор?

— Ты не можешь, — сказала я и почувствовала, как моё сердце разлетелось на кусочки.

В этот момент я поняла, что что-то между нами окончательно сломалось. Я выпрямилась.

— Отведи меня домой.

Глава 39

Колин послал мне по смс адрес и номер комнаты. Люк перенёс нас через Межпростраснтво на автостоянку отеля. Земля была мокрой от ледяного дождя. Я согнулась пополам, борясь с тошнотой.

Люк схватил меня за локоть, когда я уже хотела пересечь стоянку. У него на лице было написано, что он убит горем.

— Дай мне всё объяснить.

Я вырвалась, но у меня так кружилась голова, что я приземлилась на четвереньки на выложенную камнями мостовую, и гравий расцарапал мне кожу.

— Не прикасайся ко мне. Больше никогда.

— Мышонок, пожалуйста.

Он сделал шаг в мою сторону, а я поползла назад, глубоко вдыхая холодный воздух, чтобы успокоиться. Только когда мои пальцы онемели от холода, я встала и прислонилась к бетонному фундаменту фонарного столба.

— Что пожалуйста? Я должна проигнорировать тот факт, что ты предал меня? — я покачала головой. — Вам не обязательно было использовать Констанцию. Не нужно было заключить никакого договора. Магия убивает меня, и это единственная мотивация, которая мне нужна. Но вы не сказали мне об этом. Ты преследовал меня, манипулировал, заставил собой увлечься… И всё это было лишь ложью.

— Нет! — сказал он. — По крайней мере то, что было между нами — это не ложь.

— Правда? Ты серьёзно? Ты клянёшься в этом, Люк? Положа руку на сердце?

Даже я слышала, насколько негодующими были мои слова. Я пыталась убедить себя в том, что спасая меня сегодня, он встал против своей семьи, своего народа и всех традиций, с которыми вырос.

Возможно, он точно так же, как и я, попал в ловушку, запутавшись в Линиях магии, судьбе, долге и любви, не оставляющих ему никакой свободы действий. Мне почти было его жаль.

Потом я вспомнила кое-что, что он однажды сказал мне: не играет никакой роли, что ты об этом думаешь, кого любишь, чего боишься — если ты и можешь кому доверять в этом мире, так это тому, кто с тобой связан. Моё сострадание усохло и улетело прочь, как мёртвая листва.

— Пророчество говорит, что с тобой ничего не случиться. Я верил в него. Я думал, что как только ты исправишь магию, с тобой всё будет в порядке.

Его голос разнёсся по стоянке, расстроенный и потерянный.

Я медленно повернулась. Дождь шёл теперь сильнее, скатываясь с кожи его куртки. Капли горели на моих щеках, и я покачала головой.

— Ты думаешь, магия определяет меня так же, как ты позволяешь ей определять себя. Но я больше, чем просто пророчество. Я не только Сосуд, хочешь ты это признать или нет. Поэтому я сделаю то, что должна, а потом вернусь в свой мир. Тебе никогда больше не придётся выбирать между нами, Люк. Это даже не будет обсуждаться.