Штурм дворца Амина: версия военного разведчика - Кошелев Владимир Алексеевич - Страница 119

А получив от них «Добро!»,

Себе истребовать награды —

Медали, дачи, ордена…

А, по-другому, ни хрена.

IV

Одесса-мама — юг России…

Пардон! Ошибка — УССР.

Идут учения большие,

В поту солдат и офицер.

Грохочут пушки, дым клубится:

«И вечный бой, покой нам… снится!»

А где Петрович? — Вот же он,

Испачкал весь комбинезон,

Корячится над железякой:

«Гробы — не танки, мать яти!

Застряли прям на полпути».

И выдал Першин пред атакой

Столь нецензурный оборот,

Что танки… двинулись вперёд.

V

Афганистан. Кабул-столица.

Сентябрь. И вновь переворот…

Амин сегодня веселится,

Скривил в усмешке наглой рот.

Он — победитель, значит — правый,

И свой спрямляет путь кровавый:

Вчера задушен Тараки,

Теперь другие «сорняки».

«Как нужно выводить заразу? —

Всю на корню, не тратя слов!»

Убитыми заполнен ров

По президентскому приказу,

Потом ещё… — Во вкус вошёл:

В стране повсюду произвол.

VI

Внутрипартийные разборки.

«Хальк» и «Парчам». Где чья родня?..

Какие тут недоговорки? —

Без казней не бывает дня.

Амин с «друзьями» сводит счёты,

У палачей полно работы:

Петля — для непростых особ,

Для прочих — просто пуля в лоб;

Над Гиндукушем с Ан-12

Бросают камнем VIP-персон:

«Кто враг народа, кто шпион,

Чего особо разбираться —

Аллаху там оно видней,

Кто праведник, а кто злодей!»

VII

И вновь Москва. В Кремле все члены

Политбюро собрались в круг:

Не ждали с юга здесь измены,

А тут ещё задушен друг

Товарища КП генсека,

Всем дорогого человека.

Притрушен «дорогой» Ильич:

Представил, видно, старый хрыч,

Мол, если так пойдут делишки,

То могут и его… друзья,

Что нынче мелкие князья,

Списать куда-нибудь в излишки:

«Терпеть Амина — не с руки,

Послать туда, где Тараки!»

VIII

С таким-то мудрым изреченьем

Все согласились — без проблем,

Обременили порученьем ГБ, МО… ГШ затем.

Но лезть в <добро…> кому охота? —

Военные сначала что-то

Пытались малость побухтеть.

Но им сказали: «Не <свистеть…>

Вперёд в Афган! Вас ждут награды,

 Лишь преподайте там урок,

Чтоб кой-кому пошёл он впрок:

Советам на Востоке рады…»

Кто эти мысли изрекал? —

Да нам известный генерал.

IX

Одесса-мама… Тихо что-то:

Ученья кончились давно,

Утихомирилась пехота

И всё ей стало — всё равно.

А где же наш орёл Петрович? —

К нему зашёл друг Рабинович,

Сидят и мудро пьют вино:

«Ученье Марксово верно!..»

Весь в мыле вдруг влетел посыльный

И к Першину: «Табэ пакэт!»

Секунда, и джигита нет,

Остался лишь зело обильный,

Несвежий запах от сапог,

Точней, давно немытых ног.

X

Вздохнул Петрович, чертыхнулся,

Ведь сразу понял, дело в чём.

И Рабинович поперхнулся,

Хоть был здесь вовсе ни при чём.

В конверте с красной полосою

(Что значило — «Готовность к бою!»)

Приказ был строг: «На караул!

Чтоб нынче (мать твою!..) в Кабул

Ты вылетел спецрейсом срочно:

Иль сразу голову долой,

Иль завтра будешь ты Герой

Посмертно… — обещаю точно!»

Кто ту маляву накатал? —

Да тот же самый генерал.

XI

Что делать? — Нету вариантов…

Собрал Петрович чемодан

И быстро с группой диверсантов

Рванулся в тот <грёбаный…> Афган.

В Баку случилась пересадка,

Добавили там для порядка

Ещё гэбэшных молодцов,

Чтоб не сыскать потом концов.

Ну, в общем, как-то долетели.

Вчерашний сразу сгинул хмель,

Когда узрели цитадель,

Которую в конце недели

Им предстояло штурмовать —

Действительно: «<Ядрёна мать!..>»

XII

Вокруг дворца повсюду мины,

К нему — дорога-серпантин.

Она доходит до вершины,

Вползая будто бы в кувшин.

Громада замка нависает

Над местностью. — Кто знает,

Сколь нужно положить бойцов,

Чтоб взять его на «сто пудов»?

Внизу закопаны по башни

Два танка, чёрт бы их побрал!

И выбор мал: иль трибунал,

Иль тут веди со Смертью шашни.

Но, может статься — повезёт:

Не так-то быстро… всех в расход?

XIII

Какая, к дьяволу, бравада? —

Тут не лишиться бы штанов:

Внизу афганская бригада —

Две с лишним тысячи штыков.

Зенитный полк ещё в добавку,

Он, если точную дать справку,

Двенадцать пушечек имел,

Шестнадцать ЗПУ в прицел

Взирали хищно за округой.

«Но вдруг — удача нам, братва,

Ведь русским всюду — трын-трава?..»

Что ставят нам порой заслугой

(Когда нас гонят на убой),

Хоть чаще всё-таки — виной.

XIV

А что ещё?.. Тут инженерный

Полчок по близости стоял

И хоть он был Амину верный,

Его Петрович в счёт не брал;

Ведь без того здесь войск, что грязи

(Не перечесть всего в рассказе),

И вряд ли их возьмёшь на страх.

Короче, дело — полный швах:

Повсюду точки огневые,

Посты гвардейцев, ДШК,

Что будут бить наверняка…

Так сколько вдов, сирот в России

У нас появится потом,

Когда возьмём тот хренов дом?

XV

Но тут уже стоял в… «охране»

И «мусульманский» батальон:

В нём были наши басурмане

В афганской форме до кальсон.

Все, в общем-то, свои ребята,

Петрович даже их комбата

В Союзе ранее встречал —

Тот стоил всяческих похвал.

…Но это был на самом деле

Отряд спецназа ГРУ,

Чтоб не дознались в ЦРУ,

Его бойцов так приодели.

С «мусбатом» был товарищ Швец —

В разведке очень крупный спец.

XVI

Тот батальон из азиатов

Был сформирован в Чирчике,

Держал в него всех кандидатов

 Отдел особый на крючке.

Нашли туда и офицеров,

А после тех легионеров

Зачислили в разведки штат,

Вручили каждому мандат,

Арабской вязью испещрённый.

И начался бал-маскарад,

Точней сказать, учебный ад,

К чему-то «очень приближённый» —

Охват, обхват, налёт, захват…

То ли — «мусбат», то ли — штрафбат.

XVII

Петрович наш пошёл в посольство,

Явить начальству светлый лик.

Там проявили хлебосольство,

Хоть корку дали в тот же миг,

В стакане поднесли водицу,

Так он ещё успел напиться.

Потом позвали в кабинет,

Где перед штурмом шёл совет.

Здесь заправляли всем чекисты

(Имён не буду называть).

Присел Петрович на кровать.

Поодаль сели генштабисты,

Что тут не тратили слова,

Наверно, в силу меньшинства.

XVIII

Манером особливо тайным

Решался здесь вопрос о том,

Кого назначить самым… крайним.

Уже шушукались о нём:

«Кто нынче главный на банкете,

Тот завтра и за всё в ответе!»

Тут самый старший генерал

Его фамилию назвал —

Им стал полковник ГРУ Колесник.

Ему ля-ля про долг и честь,

А он ответит скромно: «Есть!»

Но коли сам-то — не кудесник

И даже не Наполеон,

Пошёл готовить батальон.

XIX

А, чтоб полковник топал прямо

(«Армеец… Что с него возьмёшь?!..»),

К нему приставлен был за… зама

Не то, чтоб в спину острый нож,

А цельный генерал с Лубянки,

Особой, так сказать, огранки,

Ведь это был универсал,

Разведки внешней — аксакал

(«Скворцов» — его тогда так звали).

Ещё добавили сюда,

Чтоб не случилось «как всегда»,

При полном личном арсенале

Полсотни храбрецов ГБ,

Что не пугались при стрельбе.

XX