Морские солдаты Российской империи
(Очерки истории морской пехоты) - Данченко Владимир - Страница 20

Через год весной был организован рейд генерал-лейтенанта Ласси (5000 чел. пехоты и 450 казаков) на 30 галерах и 30 островских лодках к Евле. По ходу у местечка Гудвиксваль десантники разбили отряд ландмилиции и регулярной кавалерии (700 чел.), в районе Сундсваля уничтожили отряд в 600 чел., а затем разорили Старый и Новый Питео и сожгли 4500 дворов, 13 заводов и 41 судно. Набеги судов и кораблей с десантами — в том числе из морской пехоты — на шведские приморские территории в течение всей Северной войны и даже после нее не были вызваны военной необходимостью, но победители могли себе такое позволить.

Торжественная встреча русского флота, ведущего пленные шведские суда после победы при Гангуте. Копия А.К. Корнилова с оригинала А.Ф. Зубова 1714 г.

Впрочем, десантными операциями участие морской пехоты в действиях флота не ограничивалось, неоднократно им приходилось выказывать свои навыки и в абордажных боях. В знаменитом Гангутском сражении 27 июля 1714 г., в котором решающую роль сыграл галерный флот, роты морских батальонов решительно вступали в абордажные схватки, закончившиеся пленением фрегата, 6 галер и 3 шхерботов противника.

В не менее известном сражении у о-ва Гренгам в Аландских шхерах 27 июля 1720 г. галерный флот генерала Голицына, состоявший из 90 галер и лодок, атаковал шведский отряд, включавший 8 фрегатов, 3 галеры и 9 мелких судов. Массированная атака русских судов сопровождалась сильным артиллерийским и ружейным огнем и абордажной схваткой, в которой участвовали чины морских солдатских команд. Она завершилась взятием 4 фрегатов и пленением 400 чел.

Торжественный ввод в С.-Петербург взятых в плен при Гренгаме 4 шведских фрегатов. А.Ф. Зубов. Около 1721 г.

Созданная Петром Великим морская пехота регулярного русского флота получила полновесное боевое крещение в боях и сражениях Северной войны на суше и на море и внесла значимый вклад в окончательную победу.

После Северной войны корабельным и галерным солдатам долго не представлялся случай проявить себя, и немудрено: сколь-нибудь значимых акций военно-морские силы в продолжении многих лет не предпринимали. Но бесконечно так продолжаться не могло.

В конце 1732 г. умер польский король и саксонский курфюрст Август II Сильный. На польский престол претендовали его сын Август и ставленник Франции Станислав Лещинский, отличавшийся откровенно русофобскими взглядами. Он-то и был в августе 1733 г. избран королем, что никак не устраивало Россию. Фельдмаршал Ласси с 20-тысячным отрядом стремительным маршем двинулся через Литву и Курляндию к Висле и вскоре овладел Варшавой, провозгласив королем Августа. Между тем центр событий переместился на север, к Данцигу, где сосредоточивались силы Лещинского (французы, поляки, шведы), ожидавшего помощи французского флота. Туда был отправлен Ласси с 12-тысячным отрядом, и в феврале 1734 г. начались осадные работы.

В осаде Данцига принял участие и флот адмирала Гордона в составе 14 кораблей и 5 фрегатов, им было придано 2 бомбардирских судна.

На кораблях имелся 2-тысячный десант, включавший и батальоны морских полков. Десантники вступали в схватки с поляками, пытавшимися деблокировать город. Кончилось все тем, что в июне 1734 г. сдались гарнизон крепости Вейксельмюнде и французский десант в составе 4 полков, чуть позже пал и Данциг.

После этих событий прошло не так много времени, и новый вооруженный конфликт ждал теперь Россию на юге. Он был обусловлен желанием пересмотреть условия ущемлявшего ее интересы Прутского договора, а также положить предел нападениям крымских татар на малороссийские земли. Поскольку Оттоманская империя, которой крымские татары были подвластны, не обращала внимания на неоднократные протесты правительства Анны Иоанновны, военное столкновение было предрешено, и весной 1735 г. русские войска стали продвигаться на Украину. Через год началась осада крепости Азов, и на подмогу корпусу Ласси прибыл контр-адмирал Бредаль (вскоре он стал вице-адмиралом), под началом которого были прамы, галеры и многочисленные мелкие гребные суда. В действиях под Азовом принимал участие отдельный пехотный батальон Донской флотилии. Вскоре крепость была взята, однако военные действия на этом не закончились, они переместились в Крым. Для переброски десанта строились мелкосидящие казацкие лодки, каждая из которых перевозила до 40 чел. солдат и 2 трехфунтовые пушки, а также дубель-шлюпки, вооруженные 6 двухфунтовыми фальконетами, прамы и галеры. Лодкам отдавалось преимущество, так как устье Дона было мелководным. На них вместе с казаками размещалась и армейская пехота, в том числе те 4 полка, которые впоследствии вошли в состав морских частей. Кроме живой силы на лодках, а их у Бредаля было около 450, перевозили также провиант, боеприпасы, орудия.

Морские солдаты были в составе флотилии Бредаля и в 1738 г. при движении ее к Азову и на маневрах в Азовском море. Кроме батальона Азовской флотилии там был и батальон 1-го морского полка в составе 1 штаб-офицера, 13 обер-офицеров и 448 нижних чинов. Боевые действия морских пехотинцев сводились в основном к проведению разведывательных высадок на побережье и перестрелкам с неприятелем.

Более активно корабельные и галерные солдаты действовали в начавшейся в июле 1741 г. войне со Швецией, которую усиленно подстрекала Франция, напоминая скандинавам о возможности вернуть утраченное при Петре I и рассчитаться за чинимые Россией обиды.

Военные действия начались при Анне Леопольдовне, а завершились уже при Елизавете Петровне. В августе того же года шведский генерал Врангель потерпел серьезную неудачу под Вильманстрандом, потеряв более 3 тыс. человек в сражении с фельдмаршалом Ласси. Характер этой кампании весьма красочно передан в разговоре двух галерных солдат, встретившихся в 1743 г. (он опубликован в одной из книг «Чтений Общества истории и древностей российских» за 1862 г.). Беседа построена в форме диалога, в котором затрагиваются как внешнеполитические аспекты русско-шведской войны, так и военная сторона ее. Солдат Симон Ионин осведомлен менее своего знающего собеседника Якова Алфеева. Он считает, например, что шведы «в великой силе» и что якобы им помогают французы и датчане. Алфеев спешит его опровергнуть, говоря, что это все ложь и что он от «штапов» слышал, что «французу нынче самому пришлось туго», поскольку он затеял войну с Венгрией за наследство, а датчане издавна относятся к шведам с неприязнью. Он ссылается на то, что шведы хвастали, говоря о своих боевых возможностях, тогда как уже в 1741 г. от Выборга до Вильманстранда «гнали их штыками как скотину» и генерала Врангеля взяли в полон.

На следующий год они опять говорили, что крепость Фридрихсгам обладает почти неприступным валом, многочисленной артиллерией и заминированным на 3 версты подходом. Против русских войск вся эта мощь оказалась несостоятельной, и шведы, преследуемые казаками и гусарами, бросив все, в панике бежали к Або. Там они были блокированы с суши и с моря фельдмаршалом Ласси и капитулировали. В осаде принимали участие и оба собеседника, равно как и в столкновении при Корпокирке, в котором был поврежден «главный» прам шведов «Геркулес», не без труда уведенный в Стокгольм.

Алфеев, следуя хронологии, повествует о событиях при Гангуте, где галеры и корабельный флот заставили шведов отступить к Лемейладу и далее к о-ву Эндерви, а оттуда в Стокгольм. И Алфеев, и Ионин все это время находились на своих галерах и действовали сообразно обстановке, будучи и гребцами, и стрелками, и абордажными бойцами.

Беседа завершается жесткой критикой Миниха, Бирона и всех иноземцев, «тащивших все из России». Такого не было при Петре Великом, много сделавшем для русского флота и возвеличивания страны. Его преемницей становилась Елизавета, утвержденная на престоле Всевышним и призванная приумножить славу русского оружия. В этом заключении звучит панегирик новой императрице, некое оправдание ее прихода к власти в результате переворота и одновременно вера в возрождение петровских традиций в военном и морском строительстве. Насколько оправдались эти надежды, показало не столь отдаленное будущее.