Побратимы
(Партизанская быль) - Луговой Николай Дмитриевич - Страница 103

…Саки — Николаевна. Партизаны Чхеидзе и Вистаровского в ожесточенном бою разбили крупную группировку гитлеровцев, сто четырех оккупантов убили, более двухсот взяли в плен.

13 апреля вечером партизанами 6-й бригады Самойленко и Кузнецова освобожден старый город Бахчисарай, 3-й отряд Грузинова и Догадина совместно с 4-м отрядом Урсола, уничтожая фашистских факельщиков, спас город от разрушения.

14 и 15 апреля на автомагистрали Алушта — Ялта — Севастополь в районе Никита — Наташино заслон партизан отряда Алиева вел бои с фашистами. В результате борьбы с факельщиками в Никитском саду партизаны уничтожили триста девяносто шесть гитлеровцев и взяли в плен двести тридцать.

Район «Массандры». Отряд Парамонова и Голдовского. Бои на шоссе, на склонах гор. В результате удара по факельщикам был спасен винкомбинат «Массандра».

Ялтинский порт. Город Ялта. 10-й отряд Ивана Крапивного и Михаила Соханя нанес удар по отступающим гитлеровцам, изгнал факельщиков…

Ливадия. Здесь действует отряд Лаврентьева. Партизаны спасают ливадийские дворцы от разрушения фашистами.

Семь суток бежали немцы под ударами советских войск от Керчи и Перекопа до Севастополя. Бежали, настигаемые партизанами и подпольщиками. Бежали, и земля горела у них под ногами.

…Вечер. В соседней комнате нашего штаба стучит пишущая машинка. Ко мне входит совсем поздний посетитель — незнакомый майор. Ему нужен наш побратим Эм-эм.

Едем на старую квартиру Михайлеску, что на Кирова, шесть. Но там нет Михаила. С трудом разыскали его в Совнаркоме. Незнакомый майор увез Михаила с собой.

А утром Михайлеску пришел ко мне, и я сразу заметил: он весь светится радостью.

— Посмотрите, товарищ комиссар. — С этими словами Михаил подает мне сверточек и в моих руках, отливая золотом и эмалью, сверкает орден Красного Знамени.

Оказалось, что майор привез Михаила в Сарабуз и представил командующему войсками 4-го Украинского фронта генералу Толбухину Федору Ивановичу.

Командующий поблагодарил Михайлеску за службу, крепко пожал ему руку, взял со стола орден и наградил собственноручно.

…В тот же день представитель Ставки — маршал Василевский вместе с первым секретарем Крымского обкома партии Булатовым подписали большую телеграмму, адресованную Верховному Главнокомандованию, и телеграф занес на ленту:

«Крымские партизаны… в течение двадцати девяти месяцев в трудных условиях вели беспощадную борьбу с немецкими оккупантами… истребили двадцать девять тысяч триста восемьдесят три солдата и офицера противника, захватили в плен три тысячи семьсот семьдесят два солдата, пустили под откос семьдесят девять эшелонов…».

Пройдут десятилетия и, вспоминая об этом времени, маршал А. М. Василевский напишет в своей книге так: «Учитывая ту огромную роль, которую сыграли на протяжении всей Крымской операции 1944 года советские партизаны, 3 мая мы по согласованию с Крымским обкомом партии направили в Государственный Комитет Обороны подготовленное при активном участии командования и Политуправления 4-го Украинского фронта представление к правительственным наградам участников партизанского движения: шесть человек к званию Героя Советского Союза, четырнадцать — к награждению орденом Ленина, семнадцать — орденом Красного Знамени, двадцать три — Отечественной войны I степени, шестьдесят три — II степени и т. д.»[115].

Трудный, но славный партизанский поход, длившийся девятьсот грозных дней и ночей, завершился. Завершился победой.

На земле священной

(Вместо эпилога)

Утро девятого мая 1965 года. С тех пор, как над рейхстагом взвилось Красное Знамя нашей победы, прошло уже двадцать лет.

Радостное утро! Много солнца, много тепла. В садах бушует весна. Крымская весна!

По шоссе Симферополь — Ялта мчится колонна машин: автобусы, грузовики, «Волги», «Москвичи». Полощутся знамена. На бортах машин красные транспаранты с призывами:

ДА ЗДРАВСТВУЕТ ДВАДЦАТИЛЕТИЕ ПОБЕДЫ!

СОВЕТСКОМУ НАРОДУ — ПОБЕДИТЕЛЮ СЛАВА!

ПАРТИИ КОММУНИСТОВ СЛАВА!

Быстрее колонн летит песня:

Там, где лента шоссе входит в лес, колонна останавливается. Из машин высыпают люди. Их много — седоусые ветераны, молодежь, дети. Они несут венки, цветы. Много цветов…

Все сходятся к площадке, выстланной мозаичными плитками. Здесь, у дороги стоит памятник. На серой диоритовой плите высечены слова:

«Партизанам и партизанкам, павшим смертью храбрых в боях против немецко- фашистских оккупантов».

Другая диоритовая плита навечно запечатлела имена: Петр Лещенко. Нина Кострубей. Алексей Орлов. Георгий Красовский. Владимир Неклепаев. Алексей Неклепаев. Ураим Юлдашев. Петр Удовицкий. Иван Егоров. Георгий Годлевский. Михаил Михеенко…

В одном ряду с именами советских людей стоят имена их зарубежных побратимов: Венделин Новак. Франтишек Шмид. Ян Новак. Иозеф Хоцина. Ян Дермен. Штефан Дудашик. Франтишек Сврчек. Ян Замечник. Франтишек Бабиц. Бенхасмих Асунсион.

Сорок имен. Сорок героев партизанской страды. На этих дорогах они храбро сражались с врагами Советской Родины, отдали за нее самое дорогое — жизнь.

А в центре памятника — скала. На ее голубовато-серой плоскости косая алая лента из мрамора. Словно склоненный стяг, она спадает с вершины до самой земли. Красный цвет — цвет советского знамени, под которым сражались партизаны, честь которого не посрамили, цвет частиц знамени — косых ленточек, что по праву носили партизаны на головных уборах. Это — и цвет крови, пролитой патриотами, и цвет пламени партизанских костров, девятьсот дней и ночей пылавших на полуострове, и цвет зари, веры и надежды, неугасимо горевшей в сердцах советских людей.

Да и сама скала — символ. Ведь партизаны стояли скалой. И выстояли. Дорогой смерти для врагов была эта трасса. В те грозные годы гитлеровцы ставили тут свои «памятники». Со щитов вопили предупреждения: «Держи винтовку наготове!», «Опасно: кругом партизаны!», «С 5 часов вечера до 5 часов утра ходите только группами!», «Смерть, направляемая невидимой рукой, витает повсюду!»

Люди в благоговейном молчании кладут венки, цветы. И вот партизанская скала утонула в море цветов. А вокруг колышется людская масса. И кажется, что павшие ожили и становятся рядом. Встали те сорок, чьи имена высечены здесь, на граните, встают и другие, памятники которым воздвигнуты по всему полуострову.

Из бессмертия приходит Григорий Орленко. Это он своей встречей с группой словаков в камере фашистской тюрьмы положил начало боевому содружеству советских и словацких партизан. После вторичного ареста Григория пытали. В здании Европейской гостиницы устроили расправу, назвав ее «показательным судом». Приговорили к расстрелу. И когда выводили из гостиницы, то толпа видела: боялись его фашисты. Руки Григория, заложенные за спину, они заковали в стальные наручники. От наручников тянулась цепь к ножным кандалам. Восемь автоматчиков. Два жандарма с овчарками. Два мотоциклиста с пулеметами впереди, два — сзади… Рядом с Григорием, также закованный в цепи шагал его племянник Алик. Вместе с дядей Гришей юный пионер вынес пытки. Прошел фашистское судилище. В ногу с Григорием Орленко прошагал и к месту казни. Достойно принял смерть. И тоже вошел в Бессмертие.

В памяти сердец живет Валентин Сбойчаков, расстрелянный гитлеровцами весной 1944 года; зверски замученные семьи Семена Бокуна и Василия Григорьева.

— Женя! — задумчиво говорит Николай Антонович Клемпарский, обращаясь к Островской. — Как жаль, что не дожил Гриша до этих партизанских встреч!