300 лет российской морской пехоте, том I, книга 3
(1705-1855) - Кибовский Александр Владимирович - Страница 30

Николай l и императрица Александра Федоровна с сыном генерал-адмиралом великим князем Константином Николаевичем на морской прогулке. Литография с оригинала Г. Доу. 1830-е гг. (Частное собрание). Николай I с самого рождения предназначил своего второго сына к. морской службе. 22 августа 1831 г. четырехлетний Константин стал генерал-адмиралом и шефам Гвардейского экипажа. С 1850 г. он начинает активно участвовать в руководстве военно- морскими силами, 25 июля 1852 г. назначен товарищем начальника Главного Морского штаба, заменяя светлейшего князя А.С. Меншикова во время его отсутствия в Петербурге. С 23 февраля 1855 г. полностью возглавил флот и Морское министерство.

Одним из первых начинаний Николая I стало учреждение в Кронштадте 12 ноября 1826 г. Учебного морского экипажа. В нем молодых матросов учили чтению, письму, арифметике, Закону Божьему и навыкам корабельной службы. Особое внимание уделялось строевой подготовке. Матросы осваивали фронтовое учение — от одиночного до батальонного — проходили стрелковую подготовку и изучали гарнизонный устав. Летом старшие ученики ходили в практические плавания на кораблях Балтийской эскадры, а младшие — на учебном судне. По достижении 20-летнего возраста способных учеников выпускали унтер- офицерами на вакансии во флот.

В ноябре 1827 г. Николай I посетил Кронштадт и выразил недовольство слабой строевой подготовкой экипажей. Император приказал назначить от каждой флотской дивизии по 1 штаб- офицеру, от каждого экипажа по 1 обер-офицеру и 2 барабанщика и из каждой экипажной роты по 2 рядовых, которых прикомандировать к стоявшим в Кронштадте гвардейским батальонам для обучения фронтовой и караульной службе. Во исполнение высочайшей воли к батальону Лейб- Гвардии Егерского полка прикомандировали 8 офицеров, 34 унтер-офицеров, 14 барабанщиков и 68 матросов, а к батальону Лейб-Гвардии Финляндского полка — 8 офицеров, 33 унтер- офицеров, 16 барабанщиков и 66 матросов. По замыслу императора, обучившиеся за зиму при батальонах офицеры и нижние чины должны были затем вернуться в свои экипажи и во время навигации 1828 года проводить обучение команд на кораблях и на берегу. Но эти ожидания не оправдались. У гвардейцев кроме моряков хватало своих повседневных забот. Сами же моряки по-прежнему чурались пехотной службы. Не удивительно, что, посетив Кронштадт в декабре 1828 г., император опять остался недоволен медленным и слабым строевым образованием флотских команд.

На этот раз Николай I решил не привлекать гвардейских инструкторов, а использовать собственные кадры флота. Из каждого экипажа император приказал назначить по 1 штаб-офицеру и по 2 обер-офицера, а из каждой экипажной роты — по 1 унтер-офицеру и 4 рядовых, выбирая лучших людей. Всех их направили в Учебный морской экипаж, при котором объединили в Сводный учебный экипаж Кроме того, государь строго запретил назначать флотские экипажи на любые валовые работы. По его приказу из Кронштадта вывели сухопутные войска, а всю гарнизонную службу во время зимней стоянки судов возложили на морские команды.

Рядовой Гвардейского экипажа, канонир его Артиллерийской команды и унтер- офицер Гвардейской Ластовой роты. 1826–1828 гг. Акварель из альбома, поднесенного офицерами Гвардейского экипажа в день экипажного праздника 6 декабря 1892 г. императрице Марии Федоровне, принявшей шефство над Гвардейским экипажем 22 июля 1892 г. (ЦВММ). Акварель выполнена по иллюстрации из «Исторического описания одежды и вооружения Российских войск…». Часть XXVI. Лист № 835.

С окончанием навигации 1829 года снова был составлен Сводный учебный экипаж под надзором командира Учебного морского экипажа капитана 1 ранга В.П. Кохиуса. Весной 1830 г. Николай I сделал смотр Сводному экипажу и остался очень доволен. Для Кохиуса наступил звездный час. Император наградил его орденом Св. Анны 2-й степени и в дальнейшем чрезвычайно ценил. Со временем Кохиус приобрел генеральский чин и статус инспектора учебных экипажей, фактически отвечая за всю строевую подготовку команд Балтийского флота. Адъютант Кохиуса в 1850–1853 гг. лейтенант А.П. Боголюбов вспоминал: «В Кронштадте в то время помещался Учебный экипаж, командир его был из армейских, полковник Курлов. Такой палочной дисциплины и точности в военных артикулах и в гвардии не бывало. <…> Был и бригадный командир генерал-лейтенант Кохиус. Этот генерал был три Курлова по изучению шагистики и всякой солдатской выправки».

Николай I очень верно разглядел в Кохиусе неутомимого фрунтового специалиста. Не желая останавливаться на достигнутом, Кохиус в сентябре 1834 г. подал императору докладную записку. В ней говорилось, что ежегодно формируемый Сводный учебный морской экипаж все-таки не достигает главной цели — постоянно поддерживать в командах навык правильной строевой и гарнизонной службы. Во-первых, каждый год в Сводный экипаж назначались новые матросы и унтер-офицеры. Хотя за зиму они под надзором Кохиуса выучивались довольно хорошо, но, уходя весной в плавание, мало практиковались на судах в строевой подготовке. На берегу же, в экипажах их отвлекали от фрунта разнообразные валовые работы. В результате за лето матросы забывали уставы и строй и, естественно, становились очень плохими инструкторами для остальных команд. Во-вторых, за короткое время обучения в Сводном экипаже не все матросы успевали приобрести основательное знание артикулов.

В связи с указанными недостатками Кохиус предлагал по-новому организовать подготовку строевых инструкторов и поддержание на флоте правильной и единообразной пехотной службы. Вместо Сводного учебного экипажа планировалось сформировать сводную учебную команду, в которую выбрать лучших людей: от каждого флотского экипажа по 1 офицеру и 1 барабанщику, из каждой экипажной роты по 1 унтер- офицеру и 2 ефрейтора. Эта команда после ввода судов в гавань должна была за 1,5–2 месяца интенсивного обучения в совершенстве овладеть строевой подготовкой и вернуться в свои экипажи. В дальнейшем обученные кадры ставились на особый учет. После завершения ежегодной навигации и ввода судов в гавань, их тотчас же снова собирали в сводную команду. Пока экипажи разоружали корабли и устраивались на зимовку в казармах, сводная команда проходила повторный курс обучения с учетом вновь введенных за лето изменений в уставах. Затем инструкторы возвращались в свои экипажи, где зимой обучали матросов ружейным приемам, маршировке, караульным правилам и другим премудростям пехотной службы.

Николай I одобрил проект Кохиуса, и за зиму 1835 г. сводная учебная команда дала отличные результаты. Кроме того, чтобы нижние чины и в плавании не забывали пехотные навыки, государь в 1836 году утвердил «расположение батальона» на палубах судов по их рангам и правила проведения фронтовых учений на борту.

Матросы в сапожной мастерской. Картина художника А.Г. Денисова. 1832 г. (ГPM). Судя по номеру на кивере, на картине изображены, матросы 4-го флотского экипажа.

Кивер нижних чинов 14-го флотского экипажа. 1826–1837 гг. (ВИМАИВиВС).

Одновременно с вышеназванными мерами издавались различные инструкции для пехотной подготовки матросов. Николай I справедливо полагал, что «нижний чин, необученный владеть своим оружием, только обременен лишней тяжестью». По вновь заведенному порядку ежегодно из каждой экипажной роты 3 человека посылали в фехтовальную школу в Петербург для обучения приемам боя на штыках, тесаках и саблях. Обращалось внимание и на стрельбу из ружей. В 1832–1835 гг. по мере издания для сухопутных войск нового «Воинского устава о пехотной службе» его части — «Школа рекрут», «Ротное учение», «Батальонное учение» — сразу же вводились и на флоте. Все поправки и исправления незамедлительно через Инспекторский департамент Главного Морского штаба доводились до моряков. Правда, желая по возможности облегчить строевую береговую службу во флоте, император учредил особую комиссию, которая под председательством адмирала графа Л.П. Гейдена должна была упростить и адаптировать пехотный устав для матросов. В апреле 1846 г. комиссия издала свой вариант упрощенного устава. Но разница оказалась настолько существенной, что при совместных действиях морских команд с сухопутными войсками на берегу выходили неурядицы. В результате на флоте решили руководствоваться все-таки обычным пехотным уставом. При его переиздании в 1840-х гг. в сухопутной армии повсеместно ввели рассыпной егерский строй. Но на флоте император для облегчения велел ввести рассыпной строй не пехотный, а драгунский. При этом фрунтовому специалисту флигель-адъютанту полковнику В.Н. Назимову поручили показать морякам этот строй, а также вместо егерского «драгунское застрельщичье учение». Назимов не только показал драгунские строи, но даже написал краткое руководство к ним.