Жалкие создания (СИ) - Филонов Денис - Страница 16

Собираясь возвращаться в машину, что-то заставило меня остановиться у парадного входа.

– Это не Бог, а дьявол, – донесся из-за спины голос Тайлера. – К нему ты обращался.

Я повернулся. Он стоял у лестницы, рукой поглаживая перила. Буквально в то же мгновение я бросился к нему. Склонился перед ним и стал искренне молить, как это делают рьяные прихожане какой-нибудь захолустной католической церкви.

– Верни ее! Сделай это, молю! Забери меня вместо нее, пожалуйста! Я сделаю все, что угодно, все что скажешь, пусть она будет жива! Молю! Сделай что-нибудь!

– Но ведь это не я убил ее – а ты, – сказал он мягко, с сочувственным выражением на лице. То была лишь маска, скрывающая под собой личину хладнокровного монстра. – И потом, я не воскрешаю мертвецов. У меня нет такого права. Прости, я действительно очень сочувствую твоему горю, но ничего не могу с этим поделать. Мне больно смотреть, как ты страдаешь.

– Это очередная ложь! – рявкнул я.

– Не забывай, что я теперь часть тебя. И прекрасно чувствую все, что ты переживаешь в сердце. Боль, страх, радость или отчаяние – это все знакомо мне. Но прошлое изменить нельзя, каким бы ужасным оно ни было.

– Нет! – безнадежно вскричал я, схватив его за вороты куртки. – Нет… нет… нет… – Постепенно хватка ослабевала, голос затихал и в конце сменился жалобными всхлипами.

Он молчал.

– Мужайтесь, старина, – сказал он, похлопав меня по плечу. А затем прошел в гостиную. Спустя нескольких долгих минут я последовал за ним.

– Я убил всех своих друзей, – сказал я приглушенным голосом, вступая в предел комнаты. Меня лихорадило. – Убил их всех… – Словно воспоминание посетило голову, и я произнес: – Я убил Кормана… Господи, Тайлер, как я мог это сделать? Как же я мог докатиться до такого? Столько смертей... и ради чего?

Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрел мне в лицо, не выдавая своих эмоций – если они, конечно, были ему свойственны, и это не была очередная игра талантливого актера.

– Знаешь, – наконец он нарушил тишину, – люди приходят в этот мир с мыслью, что у них есть какая-то миссия. Они живут здесь не просто так. И умирают тоже не просто так. Весь мир – это сложная система, связанных между собой факторов, случаев или событий.

– И ты в это веришь? – спросил я. – Хочешь сказать, что кто-то хотел, чтобы это произошло. Чтобы я занимался этим: пытал и убивал ни в чем неповинных людей! Ты ненормальный!

– Нет, – сказал он, – это всего лишь причина, следствие в другом. Мы с тобой здесь, труп – в коридоре. Это ли не случайность?

– Что?

– Никто не управляет тобой, Дилан. Ты волен делать то, что посчитаешь нужным. Это твоя судьба. Ты сам выбрал такую жизнь. И Аманду и того жирдяя из семейки Флинстоунов («Здоровяка») убил ты.

– Это вышло случайно! Я не хотел... это ты замучил Кормана насмерть, а не я! Я был ни при чем!

– Так уж и ни при чем? – Тайлер досадно цокнул языком. – Тебе открыть тайну? Ты был в состоянии аффекта и уже ничего не помнишь? Я был в твоем теле только до той поры, пока общался с ним, но потом, когда наступил черед действовать, роль палача взял на себя ты. Я лишь был сторонним наблюдателем и любовался твоими успехами. Не хотел говорить тебе сразу, боялся, что ты спятишь и не вынесешь правды. Но сейчас, думаю, можно раскрыть все карты. Кормана зарезал ты, Дилан, и у тебя на это были веские причины.

Мне пришлось сесть на краю дивана, чтобы в очередной раз не свалиться на пол от бессилия и усталости.

– Что касается Аманды – я видел с какой страстью ты всаживал в нее нож. Я даже возбудился. – Тайлер засмеялся.

– Больной ублюдок... – процедил я сквозь стиснутые зубы.

– Ты не лучше меня, – прервал он, и вдохновенно продолжил. – К черту план небес! Дерьмо это все! Мы не одноразовые пакетики презервативов, чтобы использовать нас, а потом просто скинуть в выгребную яму, как более не способный ни на что продукт – вонючая биомасса! Мы творцы, а не творения! Не кисти в руках художника – нет! – мы сами создаем свой мир! Правим и уничтожаем! Ты делаешь себя свободным или пленяешь дурацкими мыслями и пустыми выдумками. Все остальное – это не важно, ересь для тех кто ищет утешения или пытается себя оправдать. Бесполезная чепуха для слабаков! Мы с тобой, Дилан, вместе до конца. Вечно. Покуда смерть не разлучит нас, – с долей иронии заметил Тайлер. – Иди домой и прими душ. И не забудь отмыть багажник от крови – нам еще не хватало, чтобы тобой заинтересовалась полиция. Я останусь здесь и разберусь с телом. – Он загадочно улыбнулся, показывая острые резцы. – Об этом можешь не беспокоиться.

15

Дома я никак не мог расслабиться. Был не в состоянии выкинуть из головы кошмарную сцену в парке. Пронзительный визг. Разбитый череп. Смерть Аманды. Всякое напоминание об этом вызывало во мне боль и ужас. Я заткнул уши ладонями, лишь бы не слышать этого громоподобного крика. Но ничего не помогало.

Я сидел у себя в комнате на кровати. Словно бы это было пару лет назад, когда я только пришел домой ночью с вечеринки, заперся у себя в спальне и не выходил несколько дней – трагическая смерть Уэса. Именно оттуда все пошло наперекосяк. С того момента все изменилось. И уже не могло быть иначе. Проклятый зеленый туман, разрушенная жизнь. Теперь смерть повсюду окружает меня. Цепко держит в вороньих когтях.

Папа узнал, что я брал его тачку и жутко взбесился. Орал на меня. Забавно то, как он десять минут отчитывал меня, а после еще тридцать с лишним минут говорил какой я глупый, никчемный, расточительный и слабохарактерный. Жаловался, почему ему достался такой непутевый отпрыск. Где-то произошел генетический сбой, папочка. Ты хотел себе наследника, чтобы в конечном итоге я занял твое место. Стал главой фирмы. Но вместо этого я занимаюсь обезглавливанием таких помешанных на тупых принципах простофиль. Мне плевать.

Я перевел взгляд на красный коврик, постеленный на полу. Красный, как кровь Аманды. Меня замутило. Я начал глубоко и медленно дышать, пытаясь унять это гадкое чувство внутри. Успокоить больной желудок. Тело сотрясала мелкая дрожь. Больной, больной, больной... это болезнь? Где же Тайлер? Почему его до сих пор нет? Как будто он занят более важными вещами.

Дверь внезапно скрипнула, отчего я встрепенулся и обхватил руками колени. Кто это? Снова отец? Нужно было встать и проверить.

Я вышел в коридор и оглянулся по сторонам. Никого. Кроме инвалидной коляски, которая стояла напротив в конце коридора у двери. Тетя Лиз? Коляска принадлежала ей. В течении нескольких лет состояние тетушки Лизы ухудшалось. Она уже не была способна передвигаться по дому самостоятельно. Папа хотел сдать ее в больницу, чтобы последние годы (или дни) она провела в общественной палате, в окружении таких же умирающих стариков, как и она, а не «досаждала своему семейству». Но мама была категорически против этого и грозилась уехать из дому, если папа так бессердечно поступит с женой покойного дяди Бертрама. Они вновь ссорились, вновь ругались – сильнее обычного. Папа рассвирепел, мама разбила свою любимую чашку. Потом они оба ушли.