Цвет сверхдержавы - красный. Восхождение. часть 3 (СИ) - Симонов Сергей - Страница 314

                Несмотря на все полученные сведения по составу твёрдого топлива, конструкции изделия, и применённых материалах, в ходе её разработки пришлось преодолевать множество технологических трудностей. Но вот, наконец, долгий, шестилетний марафон перешёл в фазу испытаний и доводки. В мае и июне ступени ракеты испытывали сначала по отдельности, запуская их вначале на земле, потом – в полёте, по коротким траекториям. В начале июля отработали по очереди совместные пуски первой и второй, а затем – второй и третьей ступеней, с разделением. Всего лишь 15 июля был устроен первый пуск ракеты в полной комплектации, завершившийся неудачно. В топливном заряде первой ступени образовалась скрытая трещина. Как только до неё добралось пламя, площадь горения резко возросла, давление подскочило, и ракета взорвалась на траектории, рассыпавшись огненным дождём горящих фрагментов топлива.

                Королёв вполне доверял Игорю Николаевичу Садовскому, которого он назначил главным координатором работ по РТ-2 и руководителем всей твердотопливной тематики ОКБ-1. Садовский не опустил руки после первой неудачи, он распорядился тут же готовить к старту следующую ракету, специально выбрав первую ступень из другой технологической партии. Выбор оказался верным, на ступени, заливавшейся в другую смену, технологические параметры процесса были выдержаны точно. Запуск 16 июля прошёл без замечаний по первой и второй ступеням. Третья отклонилась от траектории больше, чем рассчитывали, но в Камчатку всё же попала. Сергей Павлович принял решение показать ракету Первому секретарю.

                Решение оказалось правильным – как только диктор объявил о запуске РТ-2, Хрущёв подскочил от нетерпения и стиснул в руках бинокль. Пуск твердотопливной МБР был непохож на ранее виденные им запуски. Позицию закрыла огромная туча белого дыма, из неё, на вершине толстой дымной колонны рванулась вверх ракета. Первый секретарь проводил её взглядом, затем повернулся к Неделину:

                – Что скажете, Митрофан Иваныч? Хорошая штука получилась?

                – Очень перспективная разработка, – подтвердил маршал. – Главное – простая и безопасная в обращении, всё равно что автоматный патрон. Никаких тебе ядовитых компонентов, жидкого кислорода, заправок, залипающих клапанов, и прочей мутоты. Получили с завода в контейнере, привезли, цепи управления проверили, опустили установщиком в шахту и забыли, до следующей проверки, ни забот, ни хлопот. Готовность к старту предельно быстрая – пускать можно сразу, как только гироскоп раскрутится.

                Хрущёв повернулся к Королёву, внимательно ждущему реакции руководства, одобрительно кивнул и показал поднятый большой палец. У Сергея Павловича отлегло – нрав у Первого секретаря был крутой, он мог, ничего не объясняя, показать и средний.

                – Сейчас королёвские спецы ещё одну разработку показать должны, – заговорщицки сообщил Неделин, оглядываясь в сторону проложенной неподалёку железнодорожной ветки.

                Показался поезд, который тащили два тепловоза. Он свистнул, словно привлекая внимание собравшихся. Поезд выглядел обычным, собранным «с бору по сосенке» товарняком – в нём были платформы с контейнерами, цистерны, новый удлинённый 25-метровый вагон-рефрижератор, товарный вагон, ещё цистерны, пассажирские вагоны...

                – Смотрите, товарищ Первый секретарь, – Неделин слегка подтолкнул Хрущёва под локоть.

                Никита Сергеевич повернулся, и обомлел. Растопырив в стороны могучие аутриггеры, с виду обычный рефрижераторный вагон поднялся вертикально вверх. На его торце распахнулись двустворчатые ворота. Неделин обеспокоенно поглядывал на надвигающуюся грозу, вертя в руках большой зонт и готовясь прикрыть Первого секретаря. Заправка жидким кислородом и раскрутка гироскопов обычно происходили параллельно и занимали около 15 минут.

                А у Челомея, как частенько бывает в присутствии начальства, с пуском С-5 не ладилось. В момент запуска маршевого двигателя отошёл бортразъём, здоровая конструкция с множеством контактов, соединяющих ракету с землей проводами, как пуповина соединяет младенца с матерью. Отошёл, хотя его неоднократно проверяли – «генеральский эффект» оказался неистребим. Двигатель заглушили. Сергей, заранее изучивший в ИАЦ ситуацию и возможные проблемы, приказал водворить бортразъём на место кувалдой и начать отсчет времени с нуля.

                Кувалда при ремонте советской техники всегда была инструментом незаменимым. Даже Сергей Алексеевич Лебедев ремонтировал с её помощью первую БЭСМ, постукивая по каркасу, чтобы пошевелить отошедшие контакты. В ракетных шахтах кувалду обычно держали наготове прямо под пусковым пультом – на случай, если после получения приказа на пуск возникнет заминка с замком сейфа, где хранятся коды запуска.

                Кувалда помогла и в этот раз – бортразъём окончательно защёлкнулся. Ещё несколько минут подготовки, команда на запуск, рёв реактивного двигателя, ракета резко выскочила из трубы, на лету расправляя крылья, и скрылась в подошедшей почти вплотную грозовой туче.

                – Ишь, как быстро, как ласточка из гнезда выскочила, – удовлетворённо улыбнулся Хрущёв.

                В этот момент раздался громовой рёв двигателей. Никита Сергеевич повернулся к поезду. По бокам поднятого вагона из открывшихся огневых каналов в стороны брызнули струи пламени. Из вагона в огненном вихре стремительно вылетела королёвская Р-9, и ушла в зенит, пронзив накрывшую полигон грозовую тучу. Через несколько мгновений хлынул ливень. Гости разбежались с трибун кто куда. Члены Президиума ЦК скрылись в контейнерном домике, предусмотрительно поставленном рядом со зрительской трибуной.

                Хрущёв остался доволен показом, и общим положением дел с переоснащением Вооружённых сил современным оружием. Подозвав Челомея, он спросил:

                – С-5 свою к Новому Году доведёте до приличной надёжности?

                – Постараемся, Никита Сергеич, – заверил Челомей. – А что? Может потребоваться?

                – Есть такое подозрение, что что-то нехорошее затевается вокруг Кубы, – Хрущёв воровато оглянулся и прижал палец к губам. – Надо бы подготовить хотя бы с десяток пусковых С-5 для отправки на остров. Я скоро поеду в Штаты, на сессию Генеральной Ассамблеи. Заодно встречусь с Кастро, поговорю, узнаю, чем он дышит. В 59-м он хорошее впечатление произвёл, посмотрим, как сейчас будет.

                – Пусковые и ракеты подготовим, Никита Сергеич, – Челомей напрягся, чувствуя, что затевается большая игра. – Всё сделаем в лучшем виде. Но хорошо бы и по линии ВВС и флота подстраховаться. Комплекс совсем новый, мало ли что может закапризничать...

                – Я адмиралу Кузнецову и маршалу Вершинину уже поручения дал, – ответил Хрущёв. – Но С-5 тем хороши, что мы всегда можем откреститься – дескать, мы Фиделю оружие продали, а сами тут ни при чём и вообще наших там не было. С ВВС и флотом так не получится.

                Первый секретарь и не подозревал, что на другой стороне океана тоже готовятся к тем же событиям, точнее, считал, что готовятся только кубинские контрреволюционеры, финансируемые ЦРУ. Однако, кое-что изменилось. После впечатляющего удара советской стратегической авиации по базам американских и британских наёмников в Британском Гондурасе осенью 1959 года (АИ, см. гл. 04-18) первый заместитель начальника штаба ВВС Кёртис Лемэй в частном порядке обратился на фирму «Норт Америкэн» с просьбой подготовить модификацию крылатой ракеты AGM-28 «Hound Dog» в неядерном снаряжении. Точность инерциальной системы наведения у неё была рассчитана на ядерный заряд, то есть – никакая (КВО 3,2 км). Инженеры «Норт Америкэн», пошевелив мозгами, предложили естественным образом напрашивавшийся вариант – с коррекцией по радиомаякам системы LORAN. Поле её действия охватывало всё атлантическое побережье США и прилегающие острова. Лемэй дал добро на доработку ракет, и к сентябрю разработчики уже начали испытательные запуски.