Цвет сверхдержавы - красный. Восхождение. часть 3 (СИ) - Симонов Сергей - Страница 279

                Смутил только мертвенный свет ртутных ламп. Осмотревшись, Никита Сергеевич показал на сияющие над станками фонари:

                – Что ж вы свет-то сделали как в морге? Нельзя было, что ли, повесить лампы с тёплым спектром, или как там они называются? А вообще, вот нам тут недавно один товарищ из Киева световоды показывал. Очень хорошая идея, но не как замена лампам, а как дополнение. Свяжитесь с ним, и примените в своих проектах. А этот кошмар переделайте. Тут люди по 8 часов работать будут.

                Так световоды Геннадия Борисовича Бухмана прописались на крышах и под потолками цехов и прочих заводских строений по всей стране (АИ).

                В Москве в начале июля снесли знаменитую Таганскую тюрьму. На её месте устроили сквер, вокруг вскоре поднялся новый жилой район. Снос тюрьмы стал для москвичей символом прощания с прошлым. Никто не опасался, что раз стало на одну тюрьму меньше, камеры в других еще более переполнятся. Новая политика социалистического общества в отношении уголовников была более чем сурова (АИ, см. 03-19), на содержание рецидивистов общество больше ресурсов не тратило, и все об этом знали. Тем же, кто «случайно оступился», общество помогало вернуться на путь честной жизни. Трудовой коллектив мог взять «на поруки» бывшего «зека», если тот усердной работой и соблюдением дисциплины и норм социалистического общежития доказывал своё раскаяние и желание стать полноценным гражданином страны.

                В поддержку был принят закон «О мерах по социальной интеграции лиц, освобождающихся из мест заключения». По этому закону, если осуждённый в период отбытия наказания честным трудом доказал своё раскаяние и готовность вернуться в общество в качестве его полезного члена, ему мог быть смягчён режим, и даже несколько уменьшен срок заключения. (АИ)

                После освобождения ему выдавалась справка, в которой, среди прочего, указывалось, может ли он претендовать на помощь по социальной программе реабилитации и интеграции. Такая справка, согласно закону, давала её подателю возможность трудоустройства на различные предприятия, кроме оборонных, в приоритетном порядке. Чтобы такие справки не покупали за деньги, их выдавали по решению комиссии, учитывавшей все обстоятельства содержания в заключении – поведение, выполнение норм, соблюдение трудовой дисциплины. Если вышедший из мест заключения трудоустраивался по подобной справке, но затем допускал нарушения трудовой дисциплины или правонарушения, каждый подобный случай тщательно расследовали, выясняя, правомерно ли была выдана справка. В случае выявления нарушений члены комиссии несли персональную ответственность, так же, как, например, судьи или следователи. Наказания были прописаны в законе, и могли быть различными, вплоть до отстранения от должности, при тяжких последствиях. Если же освободившийся каким-либо образом отличался, проявлял героизм, например, при спасении людей, и в дальнейшем подтверждал своё раскаяние своим поведением, судимость с него могла быть снята. (АИ) (АИ).

                Таким образом, общество в искоренении преступности сочетало «кнут» с «пряником». Теперь люди не сомневались, что преступность рано или поздно сойдёт на нет, исчезнет, а тюрьмы через несколько десятков лет будут разобраны за ненадобностью. Поэтому, в отличие от жилья, новые тюрьмы в Советском Союзе не строили. «Страна лагерей» постепенно превращалась в правовое государство.

                Обсуждение и принятие закона «О порядке признания зданий и сооружений памятниками истории и архитектуры» продолжалось около года и надолго отвлекло на себя внимание разного рода «творческой интеллигенции». О разработке закона Никита Сергеевич объявил 15 июля 1960 года. В этот день он пригласил для встречи весь цвет советской «творческой интеллигенции» – писателей, поэтов, художников, скульпторов.

                Перед встречей Хрущёв получил секретную записку председателя КГБ «О настроениях советской интеллигенции». (В реальной истории записку писал Шелепин, в АИ – Серов)

                Серов в записке отмечал, что писатели и прочие деятели культуры, «которые ещё в недавнем прошлом отличались своим недоверием к проводимым мероприятиям», сейчас мыслят более позитивно. Он перечислил отзывы на публикацию в апреле поэмы Твардовского «За далью — даль», как благоприятные — кинорежиссера Романа Кармена, поэта Семена Кирсанова и ещё кое-кого, так и отрицательные. Писатель Евгений Поповский высказался, что поэма «вызывает отвращение», потому что «по Твардовскому получается, что будто бы все дело в некоторых личных чертах и особенностях характера Сталина, а не в системе, которая допускает возможность ничем не ограничивать произвол в обращении с народом». Своим «иезуитством» поэма не понравилась и писателю Константину Паустовскому.

                Это был сигнал, свидетельствующий о естественном, но опасном расслоении в обществе на реформаторов, сторонников постепенных мирных изменений, и революционеров, призывающих к смене всего и немедленно, не задумывающихся: что потом?

                Прочитав записку Серова, Никита Сергеевич пожал плечами:

                – Твардовского вся страна знает, а кто такой этот Поповский? Что он написал? Кто о нём вообще слышал? Пауки в банке, б..дь, гадюшник ещё почище, чем в аппарате ЦК.

                – Не принижай их достоинство, – ухмыльнулся Серов. – Союз писателей давно уже стал полноценным серпентарием.

                Первоначально Хрущёв планировал собрать гостей 17 июля в Семёновском, на бывшей даче Сталина. Но в планы Первого секретаря вмешались события в Конго. На 22-е июля был запланирован протокольный визит в Бельгию, дел было невпроворот, поэтому Хрущёв решил совместить два мероприятия и пригласил «творцов» покататься на теплоходе на подводных крыльях.

                Сам он приехал на эту встречу, чтобы поближе познакомиться с новым творением конструктора Ростислава Алексеева – «Метеором» на подводных крыльях. Это судно, более крупное чем «Ракета», прошло ходовые испытания в с 1 по 17 ноября 1959 года, и сейчас готовилось к серийному производству. На смотр достижений Никита Сергеевич взял своего сына Сергея, с семьёй. Здесь же был министр судостроительной промышленности Борис Евстафьевич Бутома и члены Президиума ЦК.

                С погодой повезло, день был солнечный, теплый, безветренный. До пристани на берегу реки доехали на машинах, затем разместились на палубе теплохода и вышли на фарватер. Алексеев устроил не просто показ, а настоящее представление. «Ракеты», почти не касаясь воды, пролетали перед зрителями, затем замедляли ход, плюхались в реку и снова разгонялись, вставая на крылья. Вслед за «Ракетами», совсем рядом с теплоходом пронесся казавшийся рядом с ними огромным «Метеор».

                Главный конструктор Алексеев, стоя рядом с Хрущёвым, давал пояснения. Никита Сергеевич был в полном восторге от скоростных кораблей. Он уже успел попутешествовать на «Ракете» по рекам страны вместе с президентом Эйзенхауэром (АИ), но сейчас, слушая пояснения Алексеева и любуясь «Метеором», он влюбился в стремительные корабли на подводных крыльях ещё больше.

                – Надо обязательно сделать морскую версию «Метеора», греки у нас такие суда с руками оторвут, да и не только греки, – убеждал он Алексеева. – Ещё очень нужен небольшой быстроходный мелкосидящий теплоход, для работы на малых реках, такое судно сможет обеспечить транспортную связность в районах с неразвитой дорожной сетью, не оборудованных причалами. Можете сделать такой теплоход, товарищ Алексеев?

                (Имеется в виду функциональный аналог глиссирующего теплохода «Заря» https://ru.wikipedia.org/wiki/Заря_(тип_речных_судов) желательно, конечно, без его очевидных недостатков. Теплоходы «Заря» выпускались серийно с 1964 года и произвели настоящую транспортную революцию в районах Сибири, Урала, Дальнего Востока и Северо-Запада СССР)