Цвет сверхдержавы - красный. Восхождение. часть 3 (СИ) - Симонов Сергей - Страница 256

                Выслушав слова благодарности от короля и королевы, Никита Сергеевич принял чек на оплату услуг по аренде самолётов СССР и их союзников, а затем обвёл хитрым взглядом собравшихся и, заговорщицки ухмыльнувшись, спросил:

                – Что, господа, не разрешают вам американцы признать Катангу?

                Американцы и англичане действительно оказывали весьма сильное давление на Бельгию, несмотря даже на её угрозы выйти из НАТО. Катанга была слишком лакомым куском, который бельгийцам очень сильно хотелось сохранить. Вопрос был щекотливый, поэтому бельгийский король и премьер-министр замялись с ответом. Не дав им опомниться, Хрущёв продолжил:

                – А что, если я организую признание Катанги Советским Союзом и странами ВЭС? Тут уже и американцам и ООН деваться будет некуда.

                Произошла немая сцена. Королева широко раскрыла свои, и без того немалые глаза. У премьер-министра Эйскенса отвалилась челюсть. Король Бодуэн не поверил своим ушам, однако, с трудом пересилив удивление, поинтересовался:

                – И что вы попросите взамен?

                Никита Сергеевич нарочито выдержал фирменную тролльскую паузу и ответил, глядя на короля и премьера:

                – Выход Бельгии из НАТО...

                Потом перевёл хитрющий взгляд на Эдгара Сенье и продолжил:

                – … и сорок пять процентов акций «Юнион Миньер».

                Этот план ему перед поездкой предложил провернуть Серов. Объясняя свою задумку, председатель КГБ сказал:

                – Конечно, скорее всего, они не согласятся. Просто потому, что не захотят делиться богатствами Катанги. Они пока надеются сохранить там своё присутствие при помощи режима Чомбе и наёмников. Но теперь они знают, что мы можем в любой момент свалиться им на головы и выгнать ссаными тряпками из Катанги и их самих, и наёмников и Чомбе. Поэтому, теоретически, могут попробовать поторговаться. А уж если начнут – не зевай.

                – Наша задача – закрепиться в Катанге законным путём, например, получив долю в «Юнион Миньер», – продолжил своё объяснение Серов. – Тогда мы запросто обеспечим себе поддержку местного населения, введя на шахтах 8-часовой рабочий день, отпуска, пенсии и страховую медицину для шахтёров, а также бесплатное образование для детей. Причём поддерживать нас будут не только негры, но и бельгийцы, у них такого уровня соцзащиты тоже пока нет. А дальше – через год-полтора мы пристрелим Чомбе, устроим свободные выборы, которые при такой политике наш кандидат гарантированно выиграет, и всё, в дамках. Здравствуй, Народная Социалистическая Республика Катанга.

                Американцы, конечно, будут в ярости, но законно выигранные нашим ставленником выборы свяжут им руки. Они бы и сейчас уже высадили десант в Конго и свергли бы Лумумбу, но им мешает сам факт, что его выбрало большинство населения на всеобщих выборах. Даг Хаммаршёльд будет возить их в ООН носом по дерьму и в итоге заставит уйти – колониализм у него – больной пунктик. (См. док. фильм «Смерть Дага Хаммаршёльда», где этот момент рассматривается подробно). А нашего человека в Катанге так просто им не свергнуть, если его и наши шахты будет охранять советский воинский контингент.

                Предложение Хрущёва было воспринято примерно как тот анекдот, где Сталин предлагает расстрелять всех евреев и выкрасить Кремль в зелёный цвет. Эдгар Сенье придушенным голосом прохрипел:

                – Двадцать процентов – и ни сантима больше!!!

                – То есть, по первому вопросу – выходу из НАТО – возражений нет? – ухмыляясь, уточнил Хрущёв.

                – Да гори оно синим пламенем, это НАТО! Катанга важнее!!! – выдавил Сенье.

                – Совершенно с вами согласен, – нарочито учтиво улыбнулся Никита Сергеевич. – Именно поэтому я не могу согласиться на ваше предложение. Заметьте, я – реалист. Я не требую у вас контрольный пакет. Я даже не прошу сорок девять процентов. Только сорок пять.

                Оставшиеся проценты Хрущёв намеревался заполучить, скупая акции через подставных брокеров, когда они упадут в цене. В том, что они упадут, он не сомневался.

                – Двадцать пять процентов!! – прохрипел Сенье.

                – Вы же понимаете, – продолжал Первый секретарь, – что у нас есть средства, чтобы решить вопрос иначе. Мы можем просто выпнуть оттуда Чомбе, сами, или руками сторонников Лумумбы, после того, как ООН заставит ваши войска уйти. А ООН заставит, даже не сомневайтесь. Но мы ценим нашу дружбу и предлагаем поделить большой пирог, который Бельгия больше не в состоянии прожевать в одиночку. Причём поделить даже не пополам.

                – Вы – грабитель! Тридцать процентов!!

                Король, королева и премьер-министр уже начали улыбаться, видя, как директор «Юнион Миньер» торгуется с лидером Советского Союза, как за помидоры на базаре.

                – Тридцать – это слишком мало. Мы можем получить всё, – покачал головой Хрущёв. – Соглашайтесь на сорок пять, и мы вместе обеспечим благополучие Бельгии, Катанги и Конго ещё как минимум лет на пятьдесят – сто.

                – Тридцать пять процентов... – Сенье, очень пожилой человек – ему был 81 год – от жадности уже начал синеть.

                – Как хотите. Всё равно, если миротворцы ООН вышвырнут Чомбе с его наёмниками из Катанги, ваши акции будут стоить дешевле той бумаги, на которой напечатаны, – пожал плечами Никита Сергеевич.

                (Эдгар Сенье скончался в 1963 г. Возраст у него был весьма преклонный, но потрясение от утраты Катанги, несомненно, было одной из причин его смерти)

                Тридцатилетний король вежливо отвернулся, закрывая рукой нижнюю часть лица. Его плечи тряслись от сдерживаемого, слегка истерического смеха. Королева Елизавета откровенно посмеивалась, в глазах этой пожилой, но ещё весьма красивой женщины по-молодому заплясали дьявольские искорки. Она понимала, что до конца жизни ей денег хватит, так чего бы и не посмеяться? А вот премьер-министру Эйскенсу было не до смеха – Катанга обеспечивала не только финансовое благополучие толстосумов, вроде Сенье, но и немалые поступления в бюджет Бельгии.

                – Господа! – вмешался Эйскенс. – Такие вопросы решаются путём продолжительных переговоров. Катанга слишком важна для Бельгии, чтобы делить её, как праздничный пирог – плюс-минус пять процентов туда-сюда. Господин Хрущёв, дайте нам время всё обдумать. Я должен обсудить ситуацию на заседании кабинета. Согласовать вопрос процентов предлагаю на уровне министров иностранных дел.

                Никита Сергеевич понял, что политики не торопятся с решением, а значит – скорее всего, не согласятся. Он понимал, что король в Бельгии – фигура в большой степени декоративная, а решение будет принимать кабинет министров.

                – Если вы надеетесь выторговать у товарища Громыко больше, чем у меня – то напрасно, – усмехнулся он. – Андрей Андреич вцепляется в жертву, как бульдог, и не отпускает, пока не оторвёт свою долю. Но я понимаю, безусловно, решать будет правительство. Отложим этот вопрос до обсуждения вашими министрами.

                Встреча в Бельгии не увенчалась успехом. После бурного обсуждения на заседании кабинета, премьер Эйскенс прислал официальный ответ, сообщив, что предложенный Хрущёвым вариант не может быть принят.

                – Ничего удивительного, – пожал плечами Первый секретарь. – Я бы, наоборот, удивился, если бы они согласились – это было бы слишком просто. Но попробовать всё равно стоило.

                Тем временем, уже 15 июля в Конго из Туниса прибыл первый контингент войск ООН. 22 июля Совет Безопасности ООН потребовал вывода бельгийских войск из Конго, и замены их миротворческим контингентом, подтвердив свою резолюцию от 14 июля.

                29 июля 1960 года в Конго прибыл 32-й ирландский миротворческий батальон из солдат-добровольцев. Всего батальон, собранный буквально за несколько дней, насчитывал 689 человек. Командовал подразделением комендант Пэт Куинлан.