Продолжение третьего подразделения седьмого круга. Путникам попадаются навстречу три призрака. Их жалобы и признания, которые глубоко трогают поэта. Новое виденье.

1 Когда к тому мы месту подошли,

Где водопада гул стал раздаваться,

Подобный пчел жужжанью, вдруг вдали

4 Из той толпы, что стала появляться,

Три тени отделились и бегом,

Завидя нас, к нам стали приближаться,

7 Бичуемы пылающим дождем.

«Остановись, пришлец землерожденный! —

Кричали эти призраки втроем. —

10 Ты сын отчизны нашей развращенной,

Что можно по одежде угадать!»

Ужасен был их образ истомленный;

13 Не уставал их язвы разжигать

Дождь огненный… О вечном их страданье

Я не могу доныне вспоминать:

16 О нем ужасно и воспоминанье.

Услыша зов, заметил мне поэт:

«Остановись! Почтенья и вниманья

19 Они достойны. Если бы их след

Дождь пламенный не покрывал огнями,

То я тебе преподал бы совет

22 Приблизиться к ним быстрыми шагами».

Окликнули три тени нас опять

И, наконец, лишь поравнялись с нами,

25 Составив круг, с стенаньями скакать,

Как дикие полунагие стали,

Которые пред тем, как бой начать,

28 Противников глазами измеряли.

Так, перед нами прыгая в огне,

Три тени постоянно обращали

31 Свое лицо усталое ко мне,

И тень одна воскликнула уныло:

«О, если в этой мрачной стороне

34 Лишь омерзенье только возбудило

Страданье изъязвленных наших тел,

То хоть за то, что в прошлом нашем было,

37 Хоть ради многих славных наших дел,

Скажи, кто ты, идущий чрез ограды,

Где человек живой ходить не смел?

40 Смотри: вот внук прекрасной Гуальдрады.

Иду я по его теперь следам.

Он в язвах весь, его обвили гады,

43 Но некогда он знатен был, поверь.

Узнай: его зовут Гвидо Гьерра1.

Трудился он, не побоясь потерь,

46 Мечом и головою; был примером

Для нации. Идущий вслед за мной:

Теггьяйо Альдобранди2; Люцифером

49 Теперь он взят, но на земле у вас

О нем не позабудут, вероятно,

И вспомнят с благодарностью не раз.

52 А я, погибший с ними невозвратно,

Джакопо Рустикуччи3. Скорбь в Аду

Мне не была бы, может быть, понятна,

55 Когда бы злой жены, как на беду,

Я не имел: жена меня сгубила».

Когда б я мог укрыться на ходу

58 От пламени, что вниз дождем сходило,

То броситься решился бы к теням,

И думаю, на то дано б мне было

61 Согласие учителя, но сам

Я мог сгореть и в прах испепелиться,

И я не мог навстречу, как к друзьям,

64 К ним броситься и их обнять решиться…

И я сказал: «Картина ваших мук

Ужасна так, что плачем разразиться

67 От жалости я в состоянье вдруг.

И эта жалость так неизгладима,

Что долго не забыть мне адский круг,

70 Где жжет вас дождь! Душа моя томима

Невольным состраданием с тех пор,

Как встретил вас, пройти желавших мимо.

73 Да, родина одна у нас. Мой взор

С сочувствием на вас я обращаю.

О всех деяньях ваших в разговор

76 С особою охотой я вступаю…

Наставником своим руководим,

Увидеть лучший мир я ожидаю,

79 Но прежде с добрым спутником моим

Я должен в Ад глубокий опуститься…»

«О, будь же Небесами ты храним

82 И долго пусть твой дух не отрешится

От плоти, – так мне призрак отвечал. —

И пусть ничем надолго не затмится

85 Величья блеск, которым ты сиял.

Но расскажи теперь мне об отчизне:

Ужели дух сограждан в ней упал?

88 Иль доблестей нет более в их жизни?

Деянья их в иные времена

Не подвергались обшей укоризне…

91 О, родина!.. Ужели так она

Испортилась в зловонной атмосфере,

Ужель отчизна так теперь скудна,

94 Как здесь передавал наш Борсиере4,

Который очутился среди нас…

О, не скрывай, скажи по крайней мере:

97 Ужели справедлив его рассказ?»

«Флоренция несчастная! Ты пала

Так низко, обесславившись не раз,

100 Что даже наконец сама ты стала

Оплакивать позорный свой удел!..»

Так я воскликнул с горечью немалой:

103 Я скрыть от них всей правды не хотел.

Переглянулись тени меж собою

И поняли, что лгать я не умел.

106 «Гордимся мы беседою с тобою, —

Три призрака сказали разом мне, —

Свободою ты награжден судьбою —

109 Всем истину высказывать вполне…

Когда на землю вновь ты возвратишься,

Где ярко блещут звезды в вышине,

112 И говорить о виденном решишься,

Поведай людям повесть наших мук

И все, чему ты в тартаре дивишься…»

115 Тут призраки расторгли общий круг

И разбежались, молнии быстрее,

И назади исчезли где-то вдруг…

118 «Аминь» проговорить нельзя скорее

Мгновенного их бегства, – и опять

Я следовал за спутником бодрее.

121 Но только начал путь свой продолжать,

Как всплеск воды вблизи меня раздался5,

И сильно так, что мог бы заглушать

124 Слова людей… Идти я колебался…

Как тот поток, что, падая с высот

Монвизо, Аквакетой назывался,

127 Ее поток в верховьях и падет.

Ревущим водопадом близ аббатства

Святого Бенедикта6, где народ

130 В монастыре встречал одно богатство

И где могли найти себе приют

До тысячи монашеского братства, —

133 Так со скалы, как зверь голодный лют,

Поток пред нами с ревом низвергался,

И оглушить, казалось, в пять минут

136 Мог всякого, кто к бездне приближался…

Веревкою я опоясан был,

Которой барса некогда старался

139 Я изловить, когда я в Ад вступил.

Веревку развязал я по желанью

Учителя, в клубок руками свил

142 И отдал, столь привыкший к послушанью,

Наставнику. К той бездне, где поток

Переходил от гула к рокотанью,

145 Он подошел и бросил мой клубок

В глубь пропасти, и размышлял я тайно:

«Недаром взор учителя так строг

148 И что-нибудь, что ново чрезвычайно,

Я, вероятно, должен увидать…»

О, люди! Если встретите случайно

151 Того, кто ваши помыслы читать

Привык из глаз, то будьте осторожны!..

Меня учитель понял и сказать

154 Мне поспешил (что слушал я тревожно):

«Я жду того, кто явится сейчас;

Сейчас тебе увидеть будет можно

157 Неясный призрак дум твоих…» Не раз

Мы истину в обличье лжи встречали;

Подобного коварства устыдясь,

160 Сомкнем уста свои, чтоб не слетали

Слова неправды, но – клянусь молчать

Теперь я в состоянии едва ли.

163 В своих стихах я должен рассказать,

Как предо мной из тьмы густой явился

Ужасный образ. Стал я трепетать,

166 Когда мой взор на нем остановился.

Так иногда всплывает вверх моряк,

Который в омут моря опустился,

169 Где царствует холодный, вечный мрак.