По ту сторону Алой Реки. Потерявшие судьбу (СИ) - Криптонов Василий - Страница 97

Но были и другие. Те, что жили грабежами и кражами, убийцы и насильники, отвернувшиеся от Солнца, вполголоса обсуждали новый приказ, с утра разнесенный глашатаями. Отныне запрещена вера в Алую Реку. Отныне каждый, разрезавший ладонь над чашей, подлежит убийству на месте, без суда. Этих было мало, и говорили они тихо, но слова их звучали более веско.

"Князь себе могилу вырыл, это точно. Река такого не прощает. Он ведь сам от Солнца отошел, назад нет пути. Подождем, пока приберет его, а там девчонка на трон сядет - поглядим. С девчонкой-то проще".

Слыша такие слова, человек в белом плаще улыбался. Но даже эти суровые люди, завидев его, плевались и переходили на другую сторону.

Наконец, поиски увенчались успехом. Вот дом, подходящий под описания. Пустой, заколоченный, и запросто можно поверить, что в окнах его ночью пляшут привидения.

Фигура приблизилась ко входу, толкнула повисшую на одной петле дверь. Засов выворочен с мясом, но внизу кто-то есть. Теплится огонек в конце лестницы в подвал. Нога в кожаном ботинке опустилась на ступеньку.

- Бесстрашные какие! - доносилось снизу сквозь непрестанный грохот расшвыриваемых вещей, бряканье осколков. - Думали, конец Мирунге? Пляшете, да празднуете? Сыночка в тюрьму упрятали и решили, что выпутались? Нет, милые, паутинка-то моя посложнее будет. Все в ней сдохнете!

Человек в белом плаще спустился в разгромленную каморку. Порушены полки, перевернутый стол с одной отломанной ножкой валяется посередине, пол завален растоптанными сухими растениями, побиты все склянки и в воздухе стоит удушающий, немыслимый запах, от которого заслезились глаза. Неосторожно вдохнув, человек закашлялся.

Мирунга метнула на гостя раздраженный взгляд.

- Чего скрипишь? Стул возьми там, да садись. Сколько вас, красавцев, осталось? Мечи-то есть?

Оглядевшись, человек нашел в углу стул и, прислонив его к стене, чтобы не упал, уселся.

- Не боишься меня, старая? - глухо спросил он.

Мирунга расхохоталась.

- Тебя? Боюсь? Совсем от горя ополоумел, что ли? В белое рядишься, тени своей шарахаешься, а над старухой, ишь, крылья распустить решил? Да захочу - угроблю тебя, дурака такого, пальцем не пошевелив.

Человек отбросил капюшон, явив старухе юное лицо, не тронутое скорбной болезнью.

- Кроме меня - еще пятнадцать осталось, - сказал он. - Что делать-то? Все на тебя только и молятся, но я один прийти решил.

- Смелый, да? - рассеяно сказала старуха, разгребая мусор в другом углу. - Погоди, у меня где-то здесь леденец был, слабящий - награда тебе.

- Перестань потешаться!

- Перестань мне приказы отдавать! - огрызнулась Мирунга. - Просить пришел - так проси, нечего храбреца строить. Храбро надо было дураков этих княжеских убивать ночью, а теперь поздно уж морду грозную строить. Иди вон, князюшке покайся, - авось, простит.

- Ладно, - поморщился человек. - Чего делать-то? Мы думаем, девку надо похитить.

- Правильно думаете. Только не похитить, а убить. Вслед за ней и князюшка в могилку-то сойдет. А того, кто взамест него сядет, того мы уж обласкаем, да убедим. Да же?

Человек покивал. Что ж, если Мирунга говорит убить - значит, убить. Даже проще похищения.

- Пятнадцать, говоришь? Недурно. Всем говори, пусть готовятся. Выйдем в ночь Алой Бури, скоро уже. Никто не посмеет нос высунуть, я слух пущу, даже стражей во дворце не будет.

- А разве можно, в бурю-то? - поежился человек.

- Мне все можно. - Мирунга с кряхтением потянула за кольцо в полу и открыла маленький люк. - Собери там еще барахла всякого побольше. Таких, кто за кусок хлеба зарежет, имени не спросит. Скажи, дворец грабить будем. Уразумел?

Человек молча смотрел, как старуха достает из ниши в полу серую куколку и что-то вроде ниток. Нет, не нитки - волосы. Длинная прядь черных волос. Ловкие пальцы туго обмотали куколку поперек туловища, затянули крепкий узел.

- Так-то тебе, маленькая, - проскрипела Мирунга. - Посмотрим, как теперь запоешь.

***

Рикеси в очередной раз заблудилась, разыскивая в лабиринтах дворца неприметную лесенку на такую же неприметную, укрытую среди цветастых куполов, террасу. Когда же, наконец, толкнув нужную дверь, выбралась на воздух, зажмурилась от ярких лучей солнца и чихнула.

- Сказала?

- Все передала, слово в слово! - заверила Рикеси невидимую пока госпожу. Девушка быстро моргала, стараясь скорее привыкнуть к свету, и уже различала силуэт, сидящий на каменном бортике. - Вы там не боитесь? А ну как упадете?

- Не бо-юсь, - почти пропела Айри.

Наконец, разглядев госпожу, Рикеси опасливо приблизилась к мраморному бортику и посмотрела вниз. Далекий-далекий двор, по которому, будто мураши, ползают люди. Где-то там, должно быть, и Левмир, и Эмарис, и князь - собираются, обсуждают что-то. Через час отплывут корабли с длинным посольством, оставив госпожу хозяйкой над княжеством.

- Страх, как высоко! - отпрянула Рикеси.

- Что он сказал?

Рикеси помолчала. В ее стройную картину мира никак не могло уложиться то, что происходит между госпожой Айри и господином Левмиром. Все эти прятки, переданные слова - это раньше должно было быть, а теперь уж пора в открытую вместе ходить, да говорить без стеснения. Но вот, поди ж ты...

- Сказал, что все понимает, - нехотя выдавила Рикеси. - Сказал, что обязательно еще вернется. Говорит, очень вас любит и каждый день вспоминать будет...

- Последнее сама выдумала?

- Конечно. Пока блуждала, скучно было, вот я и...

Айри вздохнула, потом, не выдержав, рассмеялась. Рикеси с улыбкой смотрела на нее. Как бы то ни было, а госпожа теперь куда веселее стала.

- Скоро хозяйствовать с тобой останемся, - сказала Айри. - Сделаем что-нибудь веселое? Может, налог какой отменим?

- Лучше бы не надо, - серьезно отозвалась Рикеси. - Князь вернется - вам влетит.

При упоминании о князе по лицу Айри скользнула тень.

- Князь вернется, Левмир уйдет - я тоже уйду, - сказала она. - Напрашиваться не стану. Все уж сказано. Позовет - уйду с ним, а нет - уйду в трущобы. Ты со мной?

- А как же вы без меня, в трущобах-то? - возмутилась Рикеси. - Конечно, с вами! Денег-то возьмем, хоть немножко, на первое время? Я там домик один хороший знаю, комнату снять можно. Хозяйка добрая, хоть и покуривает чего не нужно. У ней прачечная, там всегда устроиться можно... Что с вами?

Рикеси вцепилась в локоть внезапно побледневшей княжны.

- Так... Накатило что-то, - прошептала Айри, прижимая ладонь к груди. - Тяжко стало. Да ничего, пройдет, верно...

Только в глазах княжны Рикеси прочитала другое. Айри знала, что с ней, и ничего не пройдет.

- Слезете все же? - прошептала служанка. - Страшно мне.

Айри сползла на пол террасы и почти повалилась на Рикеси. Девушки медленно пошли к двери, и даже Рикеси не решалась больше ничего сказать. Страшное предчувствие разом смело все солнечное и радостное из души, поселив там тьму.

Юг

- Мы не заблудились? - Сардат перекрикивал оглушающий шум дождя, разразившегося ближе к вечеру.

- Берем севернее, может, сбить удастся! - закричала в ответ Сиера.

Они вдвоем неслись впереди толпы, даже не представляя, сколько человек еще за ними следует. За весь день делали три коротких передышки, считали людей. В первый раз были все. Во второй недосчитались троих. В третий - как отрезало целый десяток. Барачники, плюнув на все, оставались ждать новых хозяев. В основном - те, кто тащил с собой детей.

А теперь еще и дождь. Заливающий глаза, валящий с ног ливень, раскаты грома. Сколько людей просто заблудится, сбившись с пути? Скольких затопчут в суматохе? Сардат только зубами скрипнул. Было бы на кого надеяться...

Впрочем, было. С наступлением дождя Милашка отстала и, судя по раздающемуся иногда голосу, успешно выполняла работу впавшего в немилость Варта. Как ни странно, порой доносился и басок Рэнта. Этот не бросал подопечных, несмотря ни на что, и Сардат мысленно сделал себе заметку: если дойдет до разборок, учесть этот момент.