Герои и злодеи (СИ) - "Schneewolf" - Страница 89

— Что и тебе бы тоже понравились цветы? — удивлённо спросил Теон.

— Конечно. Правда, растения в горшках намного лучше. Они будут долго стоять, а букет быстро завянет, — пояснила сестра.

— Я скажу твоему новому парню, — пообещал Теон. Кто ж знал, что его сестре ничто человеческое не чуждо.

— Да уж не забудь. А то, до сих пор так никто и не догадался, — улыбнулась Аша. — Папа передаёт тебе привет и спрашивает, какой подарок ты хочешь на день рождения, — отвлёкшись на мгновение, сообщила она.

— Скажи ему, что я хочу велик. Он мне ещё три года назад обещал, — напомнил Теон.

Когда ему было одиннадцать лет, он упросил отца купить ему скейт, и успешно катался на нём целый год. А однажды сломал ногу, пытаясь выполнить мудрёный трюк. Он помнил, как все суетились вокруг него, пока он лежал дома с ногой в гипсе. Отец был непривычно внимательным и предупредительным, а сестра доброй и заботливой. Ему даже телевизор перенесли в комнату, а отец вечерами сидел с ним, обнимал и гладил по голове, и хоть от него и несло перегаром, но всё равно было приятно. А сестра приходила и садилась рядом на кровать и рассказывала разные интересные истории: про свой университет, про события которые произошли днём или книжки ему читала вслух, как когда он был совсем маленьким и ещё не умел читать. Она даже не сильно заставляла его заниматься домашними заданиями, если он ныл и жаловался, что нога болит. Сказать по правде, не всегда это было так, просто уроки ему делать не хотелось.

А потом он выздоровел, и всё стало по-прежнему. О нём снова все забыли. Теон хотел снова начать кататься на скейте, но отец выкинул доску или отдал кому-то, сказал, что в следующий раз он, чего доброго свернёт себе шею. Он взамен порекомендовал ему кататься на велосипеде, и Теон ответил, что старый велик, рассчитан на девятилетку, и он давно уже из него вырос. Отец пообещал, что купит новый, может быть, на день рождения. А пока что, посоветовал ему записаться на шахматы, аргументировав это тем, что шахматы тоже вид спорта, развивают интеллект и безопасны для здоровья. Теон ответил, что на них запросто можно помереть со скуки, но, сколько бы он не канючил, велосипед так и не получил. Ни на тринадцать, ни на четырнадцать, ни на пятнадцать лет.

Аша передала трубку отцу, и тот сообщил Теону, что денег нет, и пусть он придумает себе подарок подешевле, в прошлом году он итак, уже разорился ему на новую приставку. Теон пообещал подумать и попрощался со своими родственниками, а то они уже заинтересовались, что там за шум на заднем плане, и ему пришлось соврать, что он гуляет, благо за время разговора не прошёл ни один поезд — отмазок на этот счёт у него не было. В конце разговора Теон вышел на улицу, чтобы неслышно было, как объявляют поезда. Аша напоследок посоветовала ему не болтаться на ночь глядя, и возвращаться в школу.

Всю дорогу в поезде они почти не разговаривали. Рамси читал книгу, а Теон пребывал в своих размышлениях. В итоге он пришёл к выводу, что если Эмма ни о чём не узнает, то не стоит и переживать. Его не так уж долго терзало чувство вины, всё равно он был пьян, и не особо отвечал за свои действия. А значит не очень и виноват. Он решил, что Рамси тоже ничего рассказывать не станет, потому что у того так не вовремя случаются приступы благородства, и он снова начнёт выматывать из него душу. Эмме он, наверное, ни о чём не растреплет, зато снова начнёт давить ему на совесть. «Каждый может оступиться», — думал Теон. В конце концов, Эмме он тоже ничего не обещал и не клялся ей в любви и верности. Она никогда об этом не узнает, и можно с легкостью забыть свой неблаговидный поступок. Самое главное, отвести от себя грядущие неприятности и увериться в том, что никто не растреплет его тайну. Рамси же умеет хранить секреты, ведь так?

Свет в вагоне приглушили, и Рамси с видимым огорчением, убрал книгу. Он долго изучающее смотрел на Теона, а потом слегка усмехнулся.

— Совесть не мучает?

Теон привалившись к стенке, успел было задремать, но тут же встрепенулся.

— Ты о чём? — он зевнул, и затуманенным от сна взором, посмотрел на него.

— Я всё знаю.

— Что прямо всё на свете? — поддел Теон, и, потянувшись, устроился поудобнее на своём месте.

— Про тебя и Русалку, — обличил его Рамси. — Видел, как вы целовались.

— Я не виноват! Я был пьян! Всё само собой произошло, — принялся оправдываться Теон. Он только успел успокоиться и изобрести решение для своей проблемы, которое не требовало от него никаких действий, как Рамси спустил его с небес на землю. Теон ведь сразу предполагал, что слабое звено в цепочке это его друг.

— Так ей и скажешь?

— Нет. Я ничего говорить не буду. Эмма не узнает, вот и всё. Ничего не было, — твёрдо ответил Теон.

Рамси презрительно на него посмотрел и дернул щекой.

— Да-а-а, ну и скотина же ты, — протянул он.

Теон поджал губы и опустил глаза. У Рамси мерзкая привычка давить ему на совесть. Можно подумать он сам такой правильный!

— Ты же ничего не расскажешь Эмме? — неуверенно спросил он.

Рамси посмотрел в тёмное окно, а потом на него, покачал головой.

— Нет. Сам расскажешь.

— Нет, конечно. Она ведь меня тогда бросит! — воскликнул Теон. Он же не дурак, чтобы признаться в измене. — Эмма мне нравится. Она красивая и милая, — да, и к тому же, она, наверняка, устроит сцену. А он терпеть не мог скандалы, ему и дома их хватало. Опять же рубашки она гладит превосходно, а если она его бросит, то придётся снова самому заморачиваться. Да и в постели она была просто огонь — не девушка, а мечта.

— Так нравится, что ты ей изменил? — издевательский высказал Рамси и смерил его тяжёлым взглядом.

— Перестань! Это ты виноват и твои друзья дурацкие! И портвейн! Если бы я не напился, ничего бы и не было! Притащил меня в какой-то притон, и Русалка сама ко мне приставала, — Теон считал, что друг не вправе его осуждать. Он мог обвинить кого угодно, кроме себя любимого, и действительно пребывал в твёрдой уверенности, что так и было. По крайней мере, ожидание грядущих проблем в виде скандалов и упрёков в сторону его прекрасной персоны, напрягало его куда больше, чем чувство вины.

— Я смотрю, все кругом мерзавцы — один ты на белом коне, — чуть помолчав, добавил Рамси и вновь окинул его презрительным взглядом.

— Мне стыдно. Зачем ты меня донимаешь? — ответил Теон в надежде, что он от него отвяжется. Не то, чтобы он гордился своим поступком (где-то в глубине души его уколола совесть), но он точно не желал порицания. Можно сказать, что он ощущал себя жертвой обстоятельств и портвейна, конечно.

Рамси не стал отвечать, и повисло молчание. Теон немного подумал над его словами, и, вздохнув, предложил решение, благодаря которому к нему уж точно нельзя будет придраться.

— Я придумал. Я не буду ничего рассказывать. Надо сделать так, чтобы Эмма меня сама бросила. И тогда, меня точно будет не в чём упрекнуть, — заявил он.

Рамси презрительно хмыкнул в ответ.

— Ты доволен теперь? Разрушаешь мою жизнь, — с обидой в голосе высказал Теон.

— Дурак, — беззлобно ответил Рамси. — Ты сам всё портишь, а потом обвиняешь других. Подумай об этом, — сказал он в завершении разговора.

Поезд прибыл глубокой ночью, и до первого автобуса им пришлось торчать на вокзале. В зале ожидания стояли жутко неудобные, старые и расхлябанные сидения, которые скрипели и шатались при каждом движении. К тому же подлокотники не оставляли выбора хоть как-то прилечь. Теон попытался заснуть сидя, но Рамси всё время раскачивал стулья, и так как весь ряд сидений был соединён в единую композицию, то спать не представлялось возможным.

— Ты не мог бы прекратить?! — не выдержал Теон.

— Нет, — Рамси на некоторое время перестал расшатывать стулья, но едва Теон закрыл глаза, как он возобновил своё дурацкое занятие.

— Мы попали в шторм! Корабль идёт ко дну! — воскликнул он, когда Теон повернулся к нему с недовольным лицом.

— Ведёшь себя как ребёнок!