Адвокат мог не знать - Робертс Нора - Страница 86

Очень медленно она опустилась на стул.

– Какой врач?

– Генри Симпсон. Он и его нынешняя жена поспешно покинули свой дом в Виргинии, как только началось это расследование. Его жена была дежурной медсестрой в родильном отделении больницы в Мэриленде, когда родилась моя сестра.

– Не верю ни единому слову, – бросила Розанна.

– Как вам будет угодно. Но я хочу знать о ваших взаимоотношениях с Карлайлом. Если вы не поговорите со мной здесь и сейчас, я без колебаний предам гласности всю информацию, которой располагаю.

– Это угроза.

– Это угроза, – подтвердил Даг.

– Я не позволю покушаться на мою репутацию.

– Если вы не принимали участия в незаконных действиях, вам нечего опасаться. Мне нужно знать, кто такой Маркус Карлайл, выявить круг его знакомств. У вас был с ним роман.

Розанна взяла авторучку в серебряной оправе и постучала ей по краю стола.

– Моему мужу известно о моем романе с Маркусом. Шантаж не сработает.

– Я не собираюсь вас шантажировать.

– Тридцать лет назад я совершила ошибку и не собираюсь расплачиваться за нее теперь.

Даг достал из портфеля копию первоначального свидетельства о рождении Колли, ее фотографию, сделанную за несколько дней до похищения, затем поддельное свидетельство об удочерении и фотографию, переданную Данбруками. Все это он разложил на столе перед Розанной.

– Теперь ее зовут Колли Данбрук. Она имеет право знать, как это случилось. Моя семья тоже имеет право знать.

– Если хоть часть всего этого – правда, я не вижу, какое отношение к этому имеет тот прискорбный факт, что у меня был роман с Маркусом.

– Я просто собираю сведения. Как долго тянулся ваш роман?

– Почти год. – Розанна вздохнула и откинулась на спинку стула. – Он был на двадцать пять лет старше меня и производил впечатление необыкновенного человека. Властный, обаятельный, уверенный в себе… Он умел притягивать к себе, завораживать. Мне казалось, что мы оба такие современные и светские… что наш роман удовлетворяет нас обоих и никому не причиняет зла.

– Вы когда-нибудь говорили с ним о своей работе? О ваших пациентах?

– Да, конечно. Я педиатр. Маркус специализировался на усыновлениях. Это был один из объединяющих моментов. Но он никогда не пытался выведать у меня какую-нибудь специфическую информацию, и ни один из моих пациентов не был похищен. Я бы знала об этом.

– Но некоторые из них были усыновлены.

– Ну разумеется. Тут ничего удивительного нет.

– Кто-нибудь из родителей, приносивших своих приемных детей на лечение, обращался к вам по его рекомендации?

Вот теперь она заморгала.

– Да, кажется, да. Да, я уверена, что такое бывало, и не раз. Как я уже говорила, мы были в близких отношениях. Совершенно естественно…

– Расскажите мне о нем. Если он был так неотразим, почему ваш роман прервался?

– Он при этом оказался человеком холодным и расчетливым. – Она перебрала фотографии и документы на столе. – Он был человеком бездушным и абсолютно неспособным хранить верность. Может, вам это покажется странным – у нас ведь была внебрачная связь, – но я считала, что он обязан хранить верность мне, пока мы не расстались. Но он не был мне верен. Его жена, безусловно, знала обо мне и, если ей это и было неприятно, внешне она ничем себя не выдавала. В обществе она держалась безупречно. Поговаривали, что она рабски предана ему и их сыну и что поэтому она закрывала глаза на других женщин. – Розанна презрительно скривила губы, ясно демонстрируя, что она думает о подобных женщинах. – Но я, в отличие от нее, предпочитала на все смотреть реалистически. Обнаружив, что, помимо меня, он имеет еще кого-то на стороне, я бросила ему обвинение. Мы жестоко поссорились, и ссора закончилась разрывом. Я многое готова была терпеть, но узнать, что он обманывает меня со своей секретаршей… мне это показалось чересчур уж оскорбительным и пошлым.

– Что вы можете рассказать о ней?

– Она была молода. Мне было под тридцать, когда у меня начался роман с Маркусом, а ей – чуть за двадцать. Одевалась она вызывающе ярко, а разговаривала тихо – я такому сочетанию никогда не доверяла. А когда я узнала о ней, мне сразу вспомнилось, как она здоровалась со мной. Знаете, с такой подленькой усмешкой. Не сомневаюсь, она узнала обо мне задолго до того, как я узнала о ней. Я слыхала, что она – одна из немногих сотрудников Маркуса, кого он взял с собой, когда переехал в Сиэтл.

– С тех пор вы что-нибудь слыхали о ней или о Карлайле?

– Его имя время от времени всплывает. Я слыхала, что он развелся с Лорен. Я даже удивилась, что он не выбрал секретаршу, когда снова женился. Кажется, кто-то говорил мне, что она вышла замуж за какого-то бухгалтера и родила ребенка. – Розанна опять постучала ручкой по краю стола. – Вы меня заинтриговали, мистер Каллен. Настолько, что я готова расспросить кое-кого из знакомых. Не люблю, когда меня используют. Если окажется, что Маркус использовал меня подобным образом, я хочу все об этом знать.

– Он умер.

У нее что-то изменилось в лице. Она сжала губы в тонкую плотную линию.

– Когда?

– Недели две назад. Рак. Он жил на Кайманах с женой номер три. Я не смогу получить ответы непосредственно от него. Его сын не желает принимать собранные нами улики всерьез.

– Я немного знакома с Ричардом. Они с Маркусом не общались, насколько мне известно. Ричард был очень предан матери и своей семье. Вы говорили с Лорен?

– Пока нет.

– Мой вам совет: не пытайтесь. Ричард забросает вас судебными исками. Лорен в последнее время почти не выходит из дому, говорят, она стала совсем слаба здоровьем. Впрочем, она всегда отличалась хрупкостью. Надолго вы приехали в Бостон?

– Точно не знаю, но меня можно найти вот по этому номеру, где бы я ни был.

– Мне бы хотелось удовлетворить свое собственное любопытство. Если что разузнаю, я вам позвоню.

Войдя в свой гостиничный номер, Даг вынул из мини-бара бутылку пива и позвонил Лане.

– Привет! – раздался в трубке мужской голос.

– Э-э-э… Мне хотелось бы поговорить с Ланой Кэмпбелл.

– Да я бы и сам не прочь с ней потолковать. Это Даг?

– Да, это Даг. Что все это значит? Где она?

– Пока что держит дистанцию, но я не теряю надежды. Эй, красотка, тебя к телефону.

Послышался какой-то шум, хихиканье – Даг узнал голос Тая, – потом теплый, сердечный женский смех.

– Алло?

– Кто это был?

– Даг? Я надеялась, что ты позвонишь. – В трубке раздалось нечто похожее на крик обезьяны, а вслед за ним восторженный детский смех, заглушивший ее голос. Даг услыхал какое-то движение, и шум стих. – О боже, тут просто сумасшедший дом. Диггер готовит обед. Ты в отеле?

– Да, только что вернулся. Похоже, у вас там настоящая вечеринка.

– Это была твоя идея – поселить Диггера в доме, не спросясь меня. К счастью для тебя, он действительно не дает мне скучать. А Тай уже души в нем не чает. Пока что мне, хоть и не без труда, удается сдержать свою неодолимую страсть к нему, но он уверяет, что это заранее проигранная битва.

Даг вытянулся на постели и почесал голову.

– Никогда раньше не испытывал ревности. Просто унизительно переживать свой первый опыт из-за парня, похожего на садового гнома.

– Если бы по телефону можно было передать запах соуса для спагетти, который он сейчас готовит, ты бы просто сошел с ума от ревности.

– Он у меня получит!

Она засмеялась и понизила голос:

– Когда ты вернешься домой?

– Не знаю. Я сегодня кое с кем побеседовал, надеюсь завтра продолжить. Не исключено, что мне придется слетать в Сиэтл. Буду действовать по обстоятельствам. А что, ты по мне соскучилась?

– Вроде бы да. Я уже привыкла, что ты рядом. А что тебе удалось узнать?

– Карлайл был неравнодушен к женщинам, у него бывали связи сразу с несколькими. Я думаю, что ключевым звеном является секретарша. Постараюсь ее разыскать. Да, кстати, должен ли я привезти тебе подарок из Бостона?

– Я бы не возражала…