Попадалово, или Любовь по-драконьи (СИ) - Ягушинская Вероника - Страница 32

— Трямвдия! — довольно закончила за него Аленка. Невежливо, но в тему.

— Почти угадали, — переселенку не удостоили даже взглядом. — Меня зовут Лорд Тили-мили-трямв-линэль. Я являюсь младшим сыном недавно почившего Лорда Ли-трям-винэля.

Понятно, лизоблюды сделали выводы, сочтя меня фавориткой Свэна, и теперь будут усиленно подлизываться. Интересно, на что рассчитывает младший брат нынешнего главы дистрикта, сводя со мной знакомство? На то, что я пойду убеждать Патрона поменять одного трямвнутого эльфа на другого?! Мне оно зачем?!

— Марина! — спасла меня от натянутой беседы Аленка, как обычно влезая без разрешения, — а по кому оно сяк обзывается?

Эльф нервно запрядал ушами, но смолчал, только улыбка стала как приклеенная.

— Лорд Тили-мили-трямв-линэль, позвольте представить вам мою подопечную Алену, — в отличие от попаданки я об «этикетке» не забывала. — Она переселенка и не очень хорошо владеет языком. Алена хотела бы узнать, отчего ваше имя звучит столь…

— Страшно! — выдала эта самая переселенка.

— Мелодично, — поправила я, неодобрительно глянув на девчонку, но ей мои взгляды были, что тарналу мухобойка.

— Это давняя традиция, — прохладно пояснил эльф, явно недовольный тем, что Аленка перетягивала внимание на себя, — сохранившаяся лишь в избранных эльфийских домах Третьего континента, — и сказано было таким тоном, что не понять, насколько эти дома избранные, было просто невозможно.

— А кто за домашний традиций?

Эльф слегка поморщился, но вопрос требовал ответа, и Лорд все же пояснил:

— Когда в высокородной семье рождается сын, с ритуального дуба сбрасывают ларец с золотыми колокольчиками, а получившийся звон становится именем новой души в этом мире.

Знаем-знаем. И как они в этой какофонии что-либо разбирают? Чтобы это выяснить, было дело, этот самый ларец с ритуального дуба мы с Виндом и спер… позаимствовали, за что нам потом влетело от Свэна. Мессир ругался долго, цветисто и со вкусом, а потом взял под мышку нашу добычу и отнес в свою сокровищницу.

— Ну не эльфам же его возвращать, — пожал плечами дракон. — Без скандала не получится, а он сейчас нам совсем не нужен, — Мессир задумчиво почесал левую бровь и признался: — К тому же ушастые уже заказали в нашей ювелирке новый. Не лишать же казну дополнительного дохода.

Кстати, имя по звуку мы уже втроем с Патроном определить так и не сумели. То ли неправильно кидали, то ли ритуального дуба не хватало.

— Какой интересный традиций, — мечтательно протянула Аленка, строя глазки эльфу. Лорд же, как-никак. — А откуда оно пошел?

— Есть древняя легенда, — пустился в дебри мифологии эльф, — что давным-давно, когда Дух Леса создал из подола своего платья первое дитя…

Легенда эта была не столько древней, сколько длинной, и в очередной раз слушать про моральные терзания Духа Леса не хотелось совершенно, но выбора, увы, не было. Когда дело касалось вопросов религии, эльфы были жуткими занудами. Я нацепила на лицо вежливую улыбку и сделала вид, будто мне интересно. Аленка, заскучавшая уже на втором высокопарном предложении, скуксилась, насупила обиженно бровки и отвернулась. Хамство, но Лорд, увлеченный рассказом, этого не заметил.

— И получившийся звук настолько потряс Духа Леса, что он упал с ритуального дуба… Марина Владимировна, а где ваша спутница? — неожиданно вырвал меня из задумчивости вопрос Лорда.

Я оглянулась — Аленки нигде было.

Тьерш!

Эта девчонка хуже маленького ребенка, потому что, если карапуза можно хотя бы запеленать и запереть в манеже, то с переселенкой такой фокус не прокатит: выберется, проверено. По законам Земли она уже совершеннолетняя, и соответственно, по законам Айлара — свободная личность, имеющая все права и свободы, но пока еще не имеющая обязанностей до получения слепка ауры (это небольшая слюдяная пластина 5 на 5 сантиметров, созданная наподобие Окна, но только выполняющая роль хранилища информации. Из аналогов, наверное, как флэшка. На эту пластину при рождении записывают астральный слепок ауры айларца, и служит она для идентификации личности вместо земного паспорта. Данные обо всех аурах хранятся в единой базе в подпространстве. Со слепков потом делается оттиск, чтобы житель этого мира мог пользоваться окном не только в познавательных целях), который сделают сразу по окончании адаптации. Да, законы Айларских государств на нее распространяются, но своими глупостями она же не совершает никаких противоправных действий. Трон Свэна не в счет, потому что дракон, судя по всему, решил простить ей эту мелочь.

Я потерянно осматривала величественный горный пейзаж вокруг. И где мне ее теперь искать?! Золотая гряда большая.

— Уважаемый Лорд, не могли бы вы мне… помочь, — ошарашенно закончила я, обернувшись и обнаружив, что эльфа давным-давно и след простыл. Вот такой вот благородный! Чтоб ему… икалось всю охоту!

Куда теперь лететь? Догонять охотников и просить помощи или попытаться самой найти Аленку? Истошный женский визг, многократно усиленный эхом, со стороны ближайшего склона развеял все мои сомнения. Резко дернув повод влево, я устремилась на звук. Чиркаш со мной, конечно же, был не согласен, но кто его спрашивал. Надо отдать Свэну должное, мое животное все-таки оказалось крайне послушным для представителя данного вида, и взбрыкнул он всего лишь раз.

Склон, вдоль которого я летела, оглушаемая какофонией отраженного звука, который доносился, казалось, со всех сторон, был практически отвесным. Изредка на нем попадались пожухлые травки, да чахлые хвойники, которые кое-как умудрялись корнями зацепиться за щели и выступы. Почти на каждом таком дереве располагалось гнездо гаргар, и как раз из одного из них и доносились звуки.

Гаргары — птицы ночные, и большую часть дня они благополучно спали, а еще они стайные, поэтому на одном дереве с гнездом порой сидело до пяти взрослых особей, и это не считая мамашу на яйцах. Поднятые по тревоге в неурочное время, эти крупные пернатые хищники сейчас кружили над одиноким деревцем, оглашая округу мерзким басовитым карканьем (за что гаргарами их и прозвали). Иногда одна из птиц складывала крылья и пикировала к гнезду, чтобы в следующий миг взмыть обратно в этот адский каркающий круг и уступить место следующему желающему клюнуть захватчика. На счастье, соседние деревья находились довольно далеко, и к потерпевшему семейству еще не присоединились их собраться, продолжая мирно спать, но некоторые уже начинали недовольно пошевеливать крыльями, что означало только то, что до момента, как от Аленки останутся одни обглоданные косточки, у меня времени совсем немного.

Вот тут-то мы с чиркашем во мнениях и не сошлись. Кардинально причем, потому что заставить эту гадкую скотину приблизиться к гнезду, чтобы я могла достать оттуда Аленку, мне так и не удалось. Пришлось приземляться на уступе чуть выше, привязывать повод крайне недовольного этим фактом коня магией к скале и спускаться в гнездо по-пластунски.

Успела я вовремя. Изрядно поклеванная, но серьезно не пострадавшая Аленка сидела вся в желтках, перьях и скорлупе на самом дне гнезда и прикрывала руками голову. Рукава ее пиджака были изодраны в клочья, кое-где среди дыр просвечивали кровоточащие ранки, прическа представляла собой макет того самого гнезда, где мы находились, а слева у виска даже был вырван целый клок волос.

— Марина, оно мну не помогать! — в первую очередь возмутилась переселенка. — Мну оно отжалеть и погладить, а оно улетать! А мну теперь покусать.

— Потому что чиркаша привязывать надо! — пропыхтела я в ответ, с трудом удерживая ледяной щит. А лучше вообще на него не садиться. Тебе, так точно!

Влаги в воздухе было мало, поэтому и щит у меня получился хрупким и ненадежным, а строить стабильные и незатратные воздушные я научиться так и не успела, закончив только три полных курса Магадемии. Полноценный же практикум по непрофильной стихийной магии должен был проходить в конце четвертого, но я в тот момент уже колесила по дорогам Второго континента.