Венера из меди - Дэвис Линдсей - Страница 27

Перед уходом я позавтракал. Моя ма верит, что домашняя еда способна уберечь нравственность мальчика (особенно, когда ему приходится торчать дома, помешивая в кастрюльке). Я сообразил маленькую жаровню, способную подогреть оказавшуюся под рукой миску, а сооружение плиты оставил на потом. В августе не было достаточно желания таскать домой украденные на стройке кирпичи, только чтоб заполнить свою изящную квартиру, чадом, жаром и вонью от жареных сардин. С другой стороны, было бы проще покончить с этим разом, чем держать оборону от моей ма, по этому вопросу… Ма никогда не желала понять, что у частного информатора могут быть более важные дела, чем заниматься домашним хозяйством.

Я выпил медовый напиток домашнего приготовления, размышляя о том, что наличие суровых матерей может объяснить, почему большинство информаторов – скрытные одиночки, выглядящие так, будто они сбежали из дома.

Когда я прогуливался по Счетной улице, другие прохожие уже позабыли про завтрак и размышляли о возможности пообедать. Я благородной отрыжкой вспомнил свою собственную недавнюю трапезу, и после этого решил присоединиться к общей тенденции и стал подумывать, а не пора ли мне подкрепиться (тем более, что все затраты на еду здесь я мог отнести на "накладные расходы" в счете Гортензиям).

Появление искательницы золота отвлекло меня от мыслей о харчевне. Свитки у нее под мышкой говорили о том, что усердный школяр снова посетила библиотеку. В сырную лавку, что была перед ее квартирой, завезли товар, и перегородившая улицу ручная тележка с ведрами козьего молока и кругами сыра, завернутыми в ткань заставила ее выйти из портшеза. Когда я подошел, она саркастически отчитывала служащих лавки. Они допустили ошибку, начав оправдываться, мол они всего лишь делают свою работу; это позволило Северине Зотике в красках описать, как надо работать, если бы они имели хоть малейшее понятие о правилах пожарной безопасности, о распоряжениях местных властей насчет движения по улицам, о необходимости соблюдать тишину и порядок и не мешать окрестным жителям и прохожим.

Для Рима это была обычная сценка. Я отступил назад, пока она наслаждалась собственным красноречием. Перевозчики с ручной тележкой, разумеется, слышали все это и прежде, так что они отодвинули испачканное сливками ведро, чтоб она,если подберет свои юбки, смогла протиснуться мимо.

– Снова ты, – бросила она мне через плечо тоном, который многие из моих родственников склонны использовать, общаясь со мной. Я почувствовал, что она снова получает удовольствие играя с огнем.

– Да. Прошу прощения… – кое-что отвлекло меня.

Пока я поджидал в засаде Северину, какой-то мужлан на осле подъехал поговорить с торговцем фруктами из садов Кампаньи, с которым я совсем недавно беседовал. Старик вышел из-за прилавка и, казалось, о чем то умолял. Затем, когда грубиян, казалось, уже уезжал, он резко прижал своего осла к прилавку. Склонность к разрушению была в крови у скотины: он качнул крупом, так, словно его обучали развлекать зрителей на арене, между поединками гладиаторов. Все аккуратно выложенные ряды раннего винограда, абрикосов и ягод просыпались на дорогу. Наездник схватил один нетронутый нектарин, надкусил его, и с презрительным смехом бросил в сточную канаву.

Я уже бежал по дороге. Грубиян приготовился направить зад своего скакуна еще разок на прилавок, когда я вырвал у него уздечку и уперся ногами в землю:

– Осторожней, приятель!

Это был потрепанный наглый тип в вязаной коричневой шапочке, в ширину он был больше чем в высоту. Его руки были столь же толстые, как окорока из Бетики, а плечи застряли бы в триумфальной арке. Несмотря на свои мышцы, он выглядел нездоровым; его глаза были опухшие, а на пальцах были гнойные язвы. Даже в городе, полном прыщавых шей, он был чудом, покрытым фурункулами.

Пока осел пытался зубами ухватиться за уздечку в моих руках, мордоворот наклонился вперед и посмотрел на меня между острыми ушами.

– Ты меня еще узнаешь, – спокойно сказал я, – и я тебя узнаю! Меня зовут Фалько. Любой на Авентине скажет тебе, что я не могу просто стоять и смотреть, как какой-то хулиган портит имущество пожилого человека.

Его слезящиеся глазки метнулись к продавцу фруктов, который испуганно стоял посреди своих уничтоженных груш.

– Несчастный случай, бывает… – пробормотал старик, не глядя на меня. Вмешательство было, вероятно, нежелательным, но такое неприкрытое запугивание приводит меня в ярость.

– Несчастный случай можно было предотвратить! – прорычал я, обращаясь к громиле. Я потянул уздечку, чтоб оттащить осла подальше от прилавка. Он выглядел таким же жалким, как дикий жеребенок, только что пойманный в лесах Фракии91, но если он меня попробует укусить, я был настолько сердит, что тут же сам вопьюсь в него зубами.

– Забери своего четвероногого вредителя на какой-нибудь другой утренний рынок, и не возвращайся сюда больше!

Затем я дал ослу такого пинка, что тот заревел и потрусил легким галопом прочь. Наездник оглянулся в конце улицы, я позволил ему видеть себя, все еще стоящим посреди дороги и наблюдающим за ним.

Небольшая толпа стояла молча. Большинство из них тотчас вспомнило о неотложных делах и поспешно рассеялось. Один ли двое помогли мне собрать фрукты старика. Во всяком случае они сгребли продукты и запихали останки их в ведро позади прилавка, придав уцелевшему вид, что будто ничего не произошло.

Как только прилавок стал выглядеть более опрятно, старик, казалось, расслабился.

– Ты знаешь этого дурня? – спросил я. – Что ему от тебя было нужно?

– Посыльный арендодателей…

Я мог догадаться.

– …Они хотят увеличить арендную плату за все помещения в первом ряду. Некоторые из нас, сезонных торговцев, не могут позволить себе платить больше. Я заплатил по старой ставке в июле, и попросил время… Это был ответом мне.

– Я могу чем-то помочь?

Он покачал головой в испуге. Мы оба знали, что я создал ему больше неприятностей, защитив его сегодня от громилы.

Северина все еще стояла на улице у своего дома. Она ничего не сказала, но выражение ее лица было странным.

– Извини, что убежал, – когда мы вернулись к входу в ее квартиру, я все еще кипел от негодования. – У тебя тот же хозяин дома, что и у лавок?

Она покачала головой.

– Кто владеет ими?

– Паевое общество. Недавно было много неприятностей.

– Действовали силой?

– Думаю, да…

Я не оказал продавцу фруктов никакой услуги. Это засело у меня в мозгу. По крайней мере, пока я шатался по этому району с целью слежки за Севериной, я мог бы присмотреть и за ним.

XXIV

После утренней поездки Северину ждали подкрепляющие силу напитки; я был приглашен присоединиться к ней. Пока нас обслуживали, она сидела нахмурившись; как и я она была озабочена нападением на торговца фруктами.

– Фалько, ты знал о проблемах торговца с арендодателем?

– Когда я увидел его запуганного, это было первое, что я начал подозревать.

Сегодня она надела синее, с глубоким стеклянно-серым отливом. Пояс был более тусклого оттенка, к которому она приплела оранжевую тесьму по краям. Синий придал неожиданную яркость ее глазам. Даже ее жесткие рыжие волосы, казалось, стали более роскошного оттенка.

– Итак, твоя лучшая часть натуры одержала верх.

Казалось, она была восхищена мной за то немногое, что я сделал. Я помешал ложкой свой напиток.

– И давно ты ненавидишь домовладельцев, Фалько?

– С тех пор, как первый начал напоминать мне о моей задолженности.

Северина смотрела на меня поверх своего кубка, недорогого, из красной глины, но удобного в руке.

– Сдача участков в аренду, это как заразная болезнь. Мой двоюродный дед имел на этот счет мнение…

Я запнулся. Она умела слушать: так что раз уж я начал, следовало продолжать.

– Мой двоюродный дед владел садом и торговал фруктами, он разрешил своему соседу держать у него в саду в сарайчике свинью. Двадцать лет они жили в мире и согласии, пока у соседа не завелись кое-какие деньги, и тот не предложил деду ежегодную плату. Мой дед сперва принял эти деньги, а потом задумался, должен ли его старый друг заплатить ему и за замену крыши в сарайчике! Это привело его в такой ужас, что он вернул тому деньги. Мой двоюродный дед Скаро рассказал мне эту историю, когда мне было около семи. Он рассказал, как будто это была просто история, но он предупреждал меня…