Венера из меди - Дэвис Линдсей - Страница 19

– Она назвала имя умершего?

– Нет.

– И что за история?

– Вовлечены другие люди – собирают деньги по подписке. Она должна посоветоваться с ними о словах, какие использовать.

"Держу пари! Факт в том, что их отношения столь благовоспитанны, что этому бедному парню желают смерти раньше, чем они придут к взаимному согласию!" Я начал сердиться.

– Это для нее обычно, что надгробный камень высекается заранее?

Скавр стал более осторожным. С одной стороны была процветающая торговля, а с другой стороны он не хотел оказаться перед фактом, что его обвинят как пособника. Я предупредил его, что вернусь, посмотреть что будет вырезано, затем оставил его с этим.

Он дал мне то, в чем я нуждался. Гороскоп и надгробие говорили сами за себя. Если никто не вмешается чтоб остановить Северину, Гортензий Нов покойник.

XVII

Некоторые информаторы, разузнав хоть самую малость, мчатся к клиенту с отчетом. А мне нравится сперва обдумать ситуацию. С тех пор, как я познакомился с Еленой Юстиной, большинство моих лучших умозаключений было сделано в ее компании; у нее острый ум, и она обладает преимуществом беспристрастного взгляда на мою работу. Ее одобрение всегда убеждало меня в правоте, а иногда она высказывала дельную мысль, которую я мог обратить в хитрую уловку и решить дело.

(Иногда Елена говорила, что я втершийся в доверие хорек, и это доказывает мою точку зрения о ее проницательности.)

Я появился у дверей дома сенатора около девяти, перед обедом. Привратник был моим старым недоброжелателем. Он с готовностью сказал мне, что Елены не дома.

Я спросил, куда она пошла. В баню. В которую? Он не знал. Я все равно ему не поверил. Сенаторская дочка редко покидает дом, не сказав, куда идет. Это не обязательно было правдой. Просто выдумка, чтобы ввести в заблуждение ее благородного отца, мол его цветочек вполне респектабелен, и дать ее матери (которая знает ее лучше) что-то новенькое, о чем можно поволноваться.

Я поделился несколькими избранными остротами с Янусом81, хотя, честно говоря, его интеллект никогда не соответствовал моим требованиям. Я повернулся, когда их потерянная голубка решила залететь в дом.

– Где ты была? – спросил я более резко, чем хотелось.

Она посмотрела испуганно:

– Купалась…

Выглядела она восхитительно чистой. Ее волосы сияли; кожа была мягкая и умащена вся каким-то цветочным маслом, что мне захотелось исследовать это поближе… У меня снова потекли слюнки. Я знал, что она может сказать, и я знал, что она будет смеяться, так что я отступил и попробовал отшутиться:

– Я только что встречался с одной гадалкой, и она пророчествовала, что я обречен на любовь. Так что я, естественно, помчался прямо сюда…

– За приговором?

– Творятся чудеса состраданием. А ты предназначена для "высшей судьбы", между прочим.

– Звучит, как для "тяжелой работы"! Это досталось по наследству? А могу я переложить это быстренько на кого-то другого?

– Нет, госпожа, твои звезды неизменны. Однако, по счастью, пророчица определила, что я – посланец созвездий. За небольшую мзду я могу изменить предназначение и распутать ниты судьбы…

– Напомни мне, чтоб я никогда не позволяла тебе болтаться рядом, когда я пряду шерсть… Ты пришел поднять мне настроение, или это всего лишь мучительное видение, чтоб заставить меня скучать по тебе?

Так как привратник отворил для нее дверь, я тоже оказался внутри.

– А ты? – спросил я беспечно.

– Что?

– Скучаешь по мне?

Елена Юстина подарила мне непостижимую улыбку.

Она провела меня в глубь дома и усадила под цветочной аркой в укромной колоннаде. Елена скользнула на сиденье рядом со мной, и вставила розу в мою плечевую застежку, одновременно заставляя домашних рабов бегать, то за вином для меня, то согреть его, принести блюда с миндалем, потом подушки, затем новую чашу, потому что у моей была крохотная щербинка на глазури… Я откинулся назад в ее собственном кресле и наслаждался вниманием (грызя свой большой палец). Она казалась какой-то необычайно заботливой. Что-то случилось. Я решил, что должно быть какой-то глянцевый педик с сенаторской родословной, пригласил ее к себе посмотреть его коллекцию чернофигурных чаш.

– Марк, расскажи мне о своем дне.

Я уныло рассказал ей.

– Приободрись. Тебе нужно больше возбуждающих впечатлений. Почему бы не позволить некоторым шлюшкам покрасоваться перед тобой? Сходи к своим клиентам. Возможно, пустая трата времени, но расскажи им об астрологе и каменотесе, и посмотри, как они на это отреагируют.

– Ты посылаешь меня в логово ведьм!

– Две перекормленных транжиры, без вкуса и без малейших угрызений совести, обе вываливаются из своих платьев… Я думаю, ты справишься с ними.

– Откуда ты все это узнала?

– Должна же была я взглянуть на них.

Ее лицо смягчилось, но она отвернулась от меня, когда я в тревоге посмотрел на нее.

– Елена Юстина! Как?

– Я обратилась к ним сегодня. Я сказала им, что пытаюсь открыть школу для девочек-подкидышей, и – как женщине, а в другом случае, как матери – предложила им принять в этом участие

– Марс Мститель82! А они?

– Сперва только Атилия. Эта Поллия – маленькое твердое шило – но я смутила ее в конце концов. И, разумеется, тогда она дала мне щедрое пожертвование, пытаясь произвести впечатление, какими богатеями они являются.

– Надеюсь, ты не сказала им, кто ты?

– Конечно сказала. У них не было причин связать меня с тобой…

Жестоко, но верно. Было время, когда я сам с трудом находил между нами связь.

– …Люди, что живут на Пинции, жуткие снобы. Они были счастливы видеть сенаторскую дочь, потягивающую их сдобренное пряностями вино в окружении их возмутительных настенных рисунков, в то время как она пыталась вовлечь их в свои скромные общественные дела.

– Они тебя напоили?

– Не совсем. По правде говоря, они считали себя безупречными хозяйками, угощая гостя кипящим ликером в чудовищных кубках, совершенно неподходящим к времени суток. Что мне по настоящему надо было, это маленькую чашку травяного чая. А ты у них напился?

– Нет.

– Невезение! Они хотели, чтоб я восхищалась их массивными серебряными кубками, слишком тяжелыми чтоб поднимать и слишком изукрашенными, чтоб чистить. У моего был топаз, самый большой, какой я когда-либо видела.

Она задумалась, потом прокомментировала:

– Они судят о вещах по тому, сколько они стоят. Если цена не вульгарно высока, то вещь для них ничего не значит… твои расценки слишком разумны; я удивлена, что они наняли тебя.

– Спасибо! – рявкнул я, хотя у меня было неловкое чувство, что моя милая может быть и права. Я на мгновение закрыл лицо руками и рассмеялся.

– Что будешь делать с их деньгами?

– Открою школу. Я не обманщица, Марк.

Она была удивительна. Мне показалось, что лучше оставить свое восхищение при себе. Елена не нуждалась в поддержке. Я был свидетелем, что в публичной жизни она была привлекательно застенчива, но все это она забывала каждый раз, как какая-нибудь странная идея втемяшивалась в ее голову.

– Я беспокоюсь, когда ты неудержимо убегаешь куда-либо. Почему ты так делаешь?

Она не ответила мне.

– Любознательность!

Я скользнул по ее руке, и притянул ее к груди, изучая ее большие темные глаза, в которых невероятно смешивались любовь и отстраненность.

– Так что ты думаешь о моих клиентах?

– Это же более чем очевидно – если я должна буду снова их навестить, возьму в подарок несколько булавок для платья… – ее прежний озорной дух снова искрился, чему я был только рад, – …Сабина Поллия выцарапала себе путь наверх из грязи и грязь еще осталась у нее под ногтями. Мамочка же похожа на трепещущий цветок, который взывает защитить его, а на самом деле, она жестко манипулирует всеми вокруг… Ты встречался с ее сыном? Я подозреваю, что мальчик весь в мать. У Атилии большие планы на его будущее. Цель ее жизни – добиться для него места в Сенате, когда он достигнет подходящего возраста….