Штурм Карпат
(Зима 1915 года) - Оськин М. В. - Страница 8

Иначе говоря, Ставке все-таки удалось «додавить» главнокомандующего армиями ЮЗФ, вынудив его принять все по-прежнему половинчатое, компромиссное решение, касающееся метода наступления через Карпаты. Политические соображения одержали верх, и ген. Н.И. Иванов, не желавший прекращать наступления в 8-й армии, сравнительно успешно пробивавшейся вперед, решает наступать сразу всем фронтом. Получалось, как бы, два главных удара. Один — по замыслу штаба Юго-Западного фронта — силами 8-й и отчасти 3-й армии; другой — согласно планированию Ставки Верховного главнокомандования — силами 9-й армии. Чтобы не опростоволоситься и оправдать ожидания вел. кн. Николая Николаевича, главнокомандующий армиями ЮЗФ обещал Верховному главнокомандующему, что 11-я (Осадная) армия, возглавляемая ген. А.Н. Селивановым, после падения осажденной австрийской крепости Перемышль, пойдет на усиление удара, наносимого 9-й армией.

Как было сказано выше, в феврале на крайнем левом фланге Юго-Западного фронта формируется новая 9-я армия под командованием того же генерала П.А. Лечицкого, получившая задачу наступать на направлении Мармарош — Сигет. Теперь Ставка окончательно отказалась от идеи овладения Восточной Пруссией. Соотношение сил сторон на Восточном фронте к 1 февраля 1915 года, по русским данным, представляло из себя следующую картину (русские/противник)[18]:

Как видим, силы противника убывают с юга на север, что объясняется тем обстоятельством, что против армий Северо-Западного фронта (10-я, 12-я, 1-я, 2-я, 5-я армии) стояли немцы, а против армий Юго-Западного фронта (4-я, 9-я, 3-я, 8-я, 11-я армии) преимущественно австрийцы, усиленные германскими войсками. Соответственно, армии Юго-Западного фронта либо вовсе не имели численного превосходства над неприятелем, либо имели его в минимальных размерах. Казалось бы, что следует использовать преимущество в коннице: семнадцать с половиной кавалерийских дивизий против трех у противника. Однако в горах развернуться кавалерии было негде, и русские конники ожидали выхода армий фронта на Венгерскую равнину, чтобы броситься вперед, к Будапешту и Вене.

По мере развития операции, в войска 8-й армии, сражавшейся пока еще на главном направлении (на будапештской параллели), вливались все новые части, перебрасываемые из других армий Юго-Западного фронта, а затем и от соседа — Северо-Западного фронта. Именно сюда был переброшен 22-й армейский корпус ген. А.Ф. фон дер Бринкена из состава 10-й армии ген. Ф.В. Сиверса, находившейся на Северо-Западном фронте. Отсутствие данною корпуса в 10-й армии послужило одной из главных причин поражения 10-й армии в ходе Августовской операции в Восточной Пруссии (12 января — 8 февраля 1915 года).

Австрийцы на Ужокском перевале. Зима 1911 г.

Войска 8-й армии имели наилучшие успехи на всем Юго-Западном фронте. Трофеями 8-й армии стали до 50000 пленных, но всего семнадцать орудий: так что техника позволяла противнику наносить солдатам Брусилова невосполнимые потери. Поэтому, невзирая на медленное продвижение вперед, где на ряде участков русские вновь стали закрепляться на западных склонах гор, положение австро-германских войск было достаточно прочным. Как говорит ветеран горной войны, «Трудность управления и плохая связь в связи с ограниченной маневренной способностью, а также тяготением к дорогам, придают отдельным войсковым колоннам большую самостоятельность в действиях. Почему встает необходимость точной постановки задач колонам, продуманного распределения между ними живой силы и технических средств, так как всякое изменение уже принятой группировки в горах совершается крайне медленно. Также необходима и оперативная связь тактических действий отдельных войсковых колонн. Технические и огневые средства борьбы должны быть распределены по колоннам со строгим учетом не только возможности их боевого применения, но и питания их огнеприпасами, так как состояние путей сообщения здесь будет играть громадную роль»[19].

Так следовало бы вообще переходить в наступление, чреватое большими потерями, ввиду заведомо известной нехватки боеприпасов в артиллерийских парках армий Юго-Западного фронта? В каком-то смысле на этот вопрос можно ответить и положительно. Так, в новейшей литературе можно встретить утверждение, что наступление русских армий в Карпатах было вынужденным, так как противник сам готовился к собственному наступлению с целью выбить русских из Карпат[20]. Поэтому наступление войск Юго-Западного фронта носило упреждающий характер, а потому являлось оправданным. И это действительно так: австрийцы рвались вперед, к реке Сан, вплоть до падения в начале марта крепости Перемышль, где русскими трофеями стали сто двадцать тысяч человек и более тысячи орудий.

Трофейные австрийские пушки из крепости Перемышль.

В определенной степени это утверждение строится на воспоминаниях А.А. Брусилова, который, понимая, что русские войска расположены «как бы кордоном на несколько сотен верст у северного подножия Карпат, нигде не были достаточно сильны. Они нигде не могли противостоять удару хорошего кулака, который австрийцы могли собрать в каком угодно месте и всегда имели бы возможность легко прорвать нашу завесу, с тем чтобы поставить нас в критическое положение. Я считал гораздо более выгодным нам самим собрать сильный кулак и перейти в решительное наступление с целью выхода на Венгерскую равнину»[21]. Однако сам же генерал Брусилов далее говорит, что предполагал лишь контрнаступление лишь одной своей 8-й армией, причем с основной целью — не допустить деблокады крепости Перемышль. То есть, по сути, командующий 8-й армией предложил лишь ведение активной обороны в ожидании перегруппировки 9-й армии на крайний левый фланг фронта и падения Перемышля, что высвободило бы сразу три корпуса для полевых действий. Следовательно, наступление всем фронтом, особенно в Южных Карпатах, вовсе не было в сложившейся обстановке необходимым.

Таким образом, в какой-то мере мнение о вынужденном переходе в наступление верно, однако документы отчетливо показывают нам, что и командующий армиями Юго-Западного фронта ген. Н.И. Иванов и Ставка желали наступать во что бы то ни стало, и наступали ради самого принципа наступления, вне зависимости от намерений противника: Верховный главнокомандующий был за наступление в принципе, а генерал Иванов обещал успех. И опять-таки, одно дело — наступление, и совсем другое — активная стратегическая оборона. Ведь дело не в том, что надо удержать инициативу, а в том, что в Российской империи назревал кризис вооружения, дополняемый кризисом подготовки пополнений. Каждому виду военных действий — наступлению или обороне — свое время! Принципом наступления ради наступления руководствовалась стратегия Красной Армии накануне Великой Отечественной войны, когда стратегическая оборона отошла на задний трижды тридесятый план, а маневр с использованием отхода подвергался всеобщему осуждению. Наверное, каждый знает, чем это закончилось в летней кампании 1941 года.

Опять-таки, русское наступление в Северных Карпатах, действительно, предрешало судьбу осажденной австрийской крепости Перемышль, и вдобавок выводило русские армии на Среднюю Вислу. Но ведь главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта ген. Н.И. Иванов, во-первых, наступал всем фронтом, изматывая все без исключения армии в горных боях, а, во-вторых, вскоре перенес наступательные усилия на юг, что было вообще бессмысленно при создавшейся обстановке. Так что представляется, что русское командование все-таки наступало ради достижения заманчивой, но неосуществимой цели — выхода на Венгерскую равнину и броска к Будапешту. Неосуществимой — не в смысле невозможности такого наступления в принципе, а в том отношении, что успех нельзя было бы развить: передовые дивизии 8-й армии к началу австро-германского контрнаступления 19 апреля уже практически форсировали Карпаты, но снарядов уже почти не оставалось, в то время, как немцы подготовили для своего контрудара миллион артиллерийских патронов различных калибров.