Распутин. Тайна его власти - Хереш Элизабет - Страница 6

Чувство возрастающей неуверенности подготовило плодотворную почву не только для политической, но и для религиозной демагогии. Из Швеции и Литвы была импортирована секта «евангелистов», которая видела в каждом человеке живое воплощение церкви. Когда верующий находится в состоянии экстаза, то, согласно философии «евангелистов», это значит, что в него вселяется «святой дух», который в давние времена в этом случае должен был заменить предполагаемого «демона».

При жизни Распутина секта «хлыстов»[3] была самой известной. Слово представляет собой умышленно искаженную форму от «Христа», а секта рассматривается как перерождение христианства. Имеется в виду, что сам Христос воплощен в каждом из своих приверженцев. Поскольку «хлысты» считают, что носят церковь внутри себя, они отрицают ее внешнее право на существование. Их Бог — это «Христос правды и любви». Свои ритуалы они проводят в длинных белых власяницах, а в отдельных случаях и без таковых, а их пение и танцы обычно переходят в экстаз. Хотя в общинах все считаются исключительно «братьями» и «сестрами», между которыми, в сущности, не может быть физической любви, такое ничтожное ограничение вообще во внимание не принимается, поскольку философия «хлыстов» предусматривает в сексуальных действиях соединение «христианской правды» с «христианской любовью». Кроме того, по их мнению, каждый, вошедший в состояние экстаза, и так находится во власти Святого духа, а поэтому едва ли может сам отвечать за свои поступки.

В XVII веке самым легендарным представителем этой секты (до того, пока в нее не вошел Распутин) был крестьянин из Костромы Данила Филиппов. Без ложной скромности он объявил себя «воплощением Святого духа», демонстративно выбросив в священную реку на глазах у своих удивленных почитателей не только Библию, но и целую библиотеку — знак того, что отныне все церковные писания излишни. «Руководимый Святым духом», он установил новые скрижали с десятью заповедями, которые должны были лишить силы прежние заповеди. Православная церковь не почитала учение Данилы Филиппова, а когда его заточили в тюрьму, объявив еретиком, в помощи Святого духа ему было отказано.

Религия à la carte[4]

Когда Распутин в 1887 году вернулся в родное село, ему исполнилось 18 лет. Во время праздника, проходившего в соседней деревне, он познакомился со светловолосой и кареглазой девушкой по имени Прасковья Федоровна Дубровнина. Протанцевав с ней весь вечер, Распутин проводил свою новую возлюбленную домой, выбрав окольную дорогу через поля и луга. Девушка оказалась не только красивой, но и сердечной и скромной. Он встретил свой идеал женщины.

В том же году он женился на этой молодой, старше его на два года, крестьянке. Девушка переезжает в дом его родителей. Она вместе с Григорием выполняет все сельскохозяйственные работы. Но Распутин не может долго терпеть домашнюю идиллию. Его снова тянет в дорогу. Что движет молодым человеком — поиск истинной веры, смысла жизни или любопытство, а, может быть, лень, как предполагает его отец, но он опять пускается в паломничество.

На этот раз его привлекают более дальние цели, чем раньше — монастыри, находящиеся в сотнях километров от дома. Казань, куда ездят паломники ради известной иконы Казанской Божьей Матери, Царицын на юге, Соловецкий монастырь и места Святого Сергия Радонежского.

Но все же первое место в этом странствии занимает Киев — величайшая святыня православной России. Здесь правил Великий князь Владимир, который первым в X веке объединил княжества феодального государства и ввел на Руси христианство по византийскому подобию, объявив его государственной религией. За что и был причислен к лику святых и увековечен в длинном списке русских религиозных культовых фигур.

Вскоре над Киевскими холмами засияли первые церковные купола, имеющие ту же форму, что и на кафедральном соборе Святой Софии в Византии. Киев не потерял своего значения как «святого места крещения России» даже когда татары разрушили город, и столицей теперь уже Российской империи была выбрана Москва, а с XVIII века — Петербург.

Киевский пещерный монастырь с высеченными в скалах катакомбами, названный «Печерской лаврой» из-за своего круглого плана, магически притягивает Распутина, о чем свидетельствуют написанные им позже воспоминания.

«Здесь простота, нет серебра и золота или роскоши, к каковым я с детства привык в церквях — только простые дубовые колоды. Невольно вспоминаешь о собственном ничтожестве и бренности (…) Когда же хор в церкви затянул „Господи, помилуй“, сердце мое замерло…»

Три тысячи верст пространствовал Распутин, чаще всего пешком, иногда на пароходе, а порой на телеге. Он паломничал несколько лет.

В поисках истинной религии Распутин мечется между основополагающими принципами секты хлыстов, чьи ритуалы, однако, вызывают у него недоверие, и принципами православия. Очевидно, он еще не отказался от мысли уйти в монахи и стать «старцем».

Но на основе наблюдений и опыта, приобретенных им во время длительного путешествия по монастырям и изучения их быта, Распутин все же теряет веру в то, что этот путь будет для него правильным. Это ясно из его воспоминаний.

«…Я никому не советую бросать жену и отправляться в монастырь, чтобы жить жизнью духовной. Я видел там людей разного рода. Они ни коим образом не живут как монахи, а делают то, что им нравится, и даже женщины не сдерживают тех обещаний, которые они давали своим мужьям…»

Распутин наблюдает в монастырях и драки, и гомосексуализм, и интриги, о чем он прямо или косвенно напишет в своих воспоминаниях. Лишившись иллюзий, Григорий окончательно отказывается от идеи уйти в монахи. О том, что осознание этого в силу его сексуальных потребностей принесет ему облегчение, можно сделать вывод не столько из мемуаров, сколько из его поведения по возвращении домой.

Но сначала произойдет встреча, которую он впоследствии охарактеризует своим знакомым как судьбоносную: неподалеку от монастыря в Верхотурье в своем родном округе он познакомится с отшельником Макарием. Очевидно, отец Распутина хотел отправиться в странствие в Верхотурье, но заболел, и, в соответствии с традиционными представлениями, когда один может искупить грехи другого, Распутин сам посетил это место паломничества.

Он разыскал иеромонаха Макария в его убежище в лесу, недалеко от монастыря, где тот уединился, разочаровавшись в монастырской жизни.

«Он, в сущности, повлиял на меня и подсказал мне мой путь, — впоследствии признается Распутин. — На мой вопрос о Боге и истинной религиозной жизни он мне ответил: „Если ты не можешь найти спасение в духовной жизни, ищи его в миру…“ — И он мне посоветовал пойти в Афон, а оттуда на Святую землю…»

Прежде чем старец, к которому из-за его мудрости уже давно приходили за советом многочисленные посетители, отпустил Распутина, он предсказал ему: «Бог уготовил тебе особую задачу…»

Для Распутина это прозвучало как указание искать смысл в мирской жизни и передавать другим ее познание и свои представления о Боге. Он отправится в Афон и научится там многому, что очень обогатит его знания по истории церкви. Из-за неумения читать и писать он будет пытаться удержать в голове все полученные знания, в чем ему очень поможет великолепная память.

Незадолго до посвящения в низший духовный сан Распутин покинет монастырь и отправится домой. Святую землю он увидит намного позже…

Лишения длительных странствий пешком стали серьезным испытанием для здоровья Распутина, из которого он, в конечном счете, вышел победителем, закаленным и выносливым. Он привык к голоданию и длительной ходьбе при недостатке сна и так рассказывает о своих галлюцинациях, возникающих от переутомления:

«…Это было глубокой зимой, при тридцатиградусном морозе, когда какой-то дьявольский голос приказал мне: „Сними шапку и помолись!“ — И я действительно снял шапку и помолился. Но вскоре мне стало теплее. Чего только я не видел! В другой раз какой-то голос прошептал мне, что ближайшая деревня еще в 30 верстах, но я был уже так изможден, что хотел прилечь. И тут деревня оказалась сразу за лесом, по которому я шел…»