Немного героина для невесты Казановы - Волкова Екатерина - Страница 41

Стюард поклонился и вышел.

Марине трудно было определить, чего ей больше не хотелось — есть или показываться на людях. Но настойчивая вежливость стюарда заставила ее взять себя в руки и покинуть каюту.

Марина прошла в ресторан, который был уже наполовину заполнен обедающими. Пассажирами верхней палубы в основном были пожилые пары, сухие старушки и дородные матроны в сопровождении вялых лысоватых толстяков или морщинистых живчиков. Дамы осторожно принюхивались к содержимому тарелок, прижимая бокам сумочки, а их спутники налегали на сухое красное вино.

И те, и другие относились к путешествию как к ответственному заданию, доставшемуся им после отмирания всех прочих функций.

Столик капитана под номером один находился в центре салона, остальные стояли вдоль стен по всему периметру. Стюард проводил Марину.

Она была не первая. Высокий мужчина, сравнительно молодой — лет сорока, отодвигал стул, чтобы оказаться соседом Марины.

Он стоял к ней спиной, и она могла разглядеть его короткую, почти под ноль стрижку, обнажавшую тяжелый затылок, и широкую спину. Спина была обтянута знакомым до слез малиновым пиджаком, столь популярным у средней руки клерков на родине Марины.

— Простите, синьор Проходимцев, — отвлек его стюард, с трудом выговорив сложную фамилию.

Марина прыснула.

— Простите, — вежливо и настойчиво говорил стюард, — это столик капитана, здесь ужинают его гости. А ваше место за столиком номер девять, вон у того иллюминатора. — Стюард махнул рукой куда-то в глубину салона.

Мужчина в малиновом пиджаке обернулся. Кроме пиджака на нем были черные, зауженные книзу брюки, недавно извлеченные из чемодана и не успевшие отвисеться на спинке стула, а потому слегка измятые. Дополнял костюм галстук, переливавшийся всеми цветами радуги.

Нарушитель судового распорядка уставился на стюарда. Он явно не понимал по-итальянски.

— Вы ошиблись столиком, — невозмутимо повторил стюард по-английски, тронув мужчину за рукав.

Тот стряхнул руку и все-таки отодвинул стул, намереваясь сесть.

Стюард вернулся к итальянскому и, отчаянно жестикулируя, твердил свое. Марина решила прийти ему на помощь и перевела все, что требовалось, про столик.

Цвет лица мужчины постепенно приближался к цвету его пиджака.

— Я не хочу сидеть за тем столиком. Мне нравится этот, — сказал он по-русски и сел.

Стюард побледнел и не придумал ничего лучше, как попытаться вытащить стул из-под несговорчивого пассажира. Он был в полтора раза легче своего противника.

Мужчина в малиновом пиджаке, не вставая со стула, схватил стюарда за грудки. Позолоченные пуговицы пиджака сверкали угрожающе.

— Я заплатил кучу денег за это путешествие первым классом и намерен получить за свои деньги все возможные удовольствия. А замечания прислуги не кажутся мне удовольствием. Понятно?!

В это время к столику подошел капитан.

— Стюард, займитесь другими пассажирами. Пусть этот синьор побудет моим гостем, все равно одно место за столиком свободно.

Стюард извинился перед капитаном и удалился.

Даже не зная итальянского, виновник этой небольшой потасовки понял, что выиграл. Он окинул Марину и капитана победоносным взглядом, заправил за воротник салфетку и приступил к жареной форели.

Марина с капитаном тоже сели, через минуту к ним присоединился еще один пассажир, как раз из породы седовласых поджарых живчиков. Несмотря на свой солидный возраст, он напоминал Марине проворного шимпанзе.

Все поздоровались, и капитан представил соседей по столику друг другу.

Седовласый оказался банкиром. Марина перевела это Проходимцеву, и тот расцвел:

— О, я тоже банкир, — и тут же смутился, — ну, то есть был банкиром.

В еще большее восхищение бывшего банкира привела встреча с соотечественницей.

— Ты не представляешь себе, как меня замучили итальянцы. Что-то бормочут, руками машут, а я ничего не понимаю. Особенно тяжело в ресторане — смотрю в меню, все по-итальянски, заказываю устриц, а мне приносят спаржу. Единственное, что они понимают, так это слово «водка». Я пил одну водку и не говорил по-русски полгода. Как Гулливер какой-то на необитаемом острове.

— Робинзон, — поправила его Марина.

— Что-что? — не понял он.

— На необитаемом острове жил Робинзон Крузо, а Гулливер — в стране лилипутов.

— Да какая разница. Главное, что мне есть с кем поговорить теперь.

Унять его было невозможно, он болтал и болтал, не давая раскрыть рта никому за столом. Капитан исподлобья поглядывал на Проходимцева, а банкир не обращал на него никакого внимания.

— И какие они все надменные. Посмотри на этого капитана. Как будто жердь проглотил. Рыба, между прочим, недожаренная. Я люблю, чтобы она хрустела. Вино наверняка разбавлено. У меня был знакомый бармен в Москве, так он разбавлял красное вино «Юппи», чтобы оно цвет не теряло. Я бы водки выпил. Меня зовут Геннадий, фамилия — Проходимцев. Где здесь купить водки?

«Извержение вулкана, а не человек», — весело подумала Марина.

— Бар в салоне напротив. — Марине сообщил об этом стюард, когда она входила в ресторан. — Но он открывается только после обеда.

— Вот и отлично. Приступим сразу после обеда. Надо же нам выпить за встречу.

У Марины даже в голове зашумело от такого напора. Но Проходимцев нравился ей, несмотря на свой чудовищный галстук и манеры. Он был открыт, жизнерадостен и неопасен. Избыток эмоций переполнял его и выплескивался на окружающих.

Проходимцев отвлекал Марину от грустных и тревожных мыслей, и она сразу же начала испытывать к нему чувство благодарности. К тому же он был какой-то бесполый, не «клеился» к Марине, и это ее устраивало.

По окончании обеда Проходимцев не удержался и пригласил в бар всех своих соседей.

Капитан, поклонившись, отказался, а банкир внезапно принял приглашение. Вероятно, ему захотелось тряхнуть стариной. Он устроился напротив Марины, зажав в руке стакан с морковным соком.

Уровень жидкости в бутылке, которую Проходимцев купил в баре, быстро падал, а водка в рюмке Марина вздрагивала из-за легкой морской качки. Качка наверняка усиливалась для многих посетителей бара.

Марина не притрагивалась к водке.

— У меня никогда не бывает морской болезни, — хвастался банкир. — Потому что я не употребляю алкоголь. А с пьяным на корабле может приключиться любая неприятность.

Марина даже не знала, стоит ли переводить это Проходимцеву.

Но Проходимцев только весело хохотал в ответ.

— Вы намекаете, что я могу упасть за борт? Это звучит как угроза. Я как-то отдыхал у одного моего знакомого на яхте. Мужская компания, рыбалка — ты понимаешь. — Проходимцев хлопал по плечу банкира. — Так мы этому знакомому под водой прицепили на крючок надувную голую куклу из секс-шопа. Он, когда увидел ее, свалился за борт — подумал, что утопленница.

Проходимцев помирал со смеху.

Бутылка опустела, и они перебрались на палубу. Банкир покинул их, чтобы лечь спать в раз и навсегда установленное время.

Марина разглядывала серую гладь воды, окружавшую их со всех сторон. Пассажиры, выронив свои книги и газеты, спали в шезлонгах, закутанные в пледы, и ветер развевал их редкие седые волосы.

На следующее утро Марина выбрала купальный костюм глубокого изумрудного цвета в открывшемся корабельном магазинчике, искупалась в бассейне и села в шезлонг с подветренной стороны, подставив лицо последним, самым желанным лучам летнего солнца. Она старалась впитать, запомнить кожей это солнце — на всю долгую северную зиму. Ее покачивало вместе с кораблем.

Мимо Марины пробегали седовласые поджарые спортсмены. Она слышала их тяжелое дыхание и механически считала круги, взяв за точку отсчета одного из бегунов, одетого в ярко-красные спортивные трусы, в очках в золотой оправе. Сознание исполняемого долга по-прежнему было написано на вспотевших лицах у него и его товарищей по возрастной и социальной категории.

Наконец старцу в красных трусах надоело, и он рухнул в шезлонг рядом с Мариной. Марина узнала соседа по столику, банкира. За ужином он был без очков.