Полоса невезения - Каплан Виталий Маркович - Страница 91

- Да, - согласился я. - Знакомая тенденция.

- "Струна" не такая, - резко произнес он. - Возможно, кому-то она и кажется жестокой, но... Какое время, такие песни... и такой аккомпанемент... - Максим Павлович вздохнул и продолжил. - Я жил дольше вас, Константин, и могу рассказать кое-что о временах. И о тех, и об этих. Кто-то скажет: они всегда одинаковые. Помните песенку: "в них живут и умирают"? Пожалуй, да. Иногда бывает чуть лучше, иногда чуть хуже. Страна и нация - это очень уж глобальные, незыблемые понятия. Инварианты. И то, что современникам кажется крахом - все эти революции, перевороты, реформы просто-напросто полоса невезения. Она случается в каждой жизни. Судьба есть у всех - и у кошки, и у страны, и у нас с вами. Просто-напросто за то время, что мы разбираемся с мелкой проблемой, для какой-нибудь букашки может пройти вся жизнь. И вот страна минует свои неудачи, все снова вернется на круги своя, но целое поколение будет потеряно. Вся его жизнь пройдет в сумерках темной полосы. Да и "поколение" - тоже не то. Та же абстракция... Пока философы, политики и прочие светлые умы будут бороться за его спасение, они не заметят как сгинет кто-то один, кто-то такой незначительный даже в масштабе своей полосы, не то что истории, кто-то такой, о ком никогда и не вспомнят...

Мне показалось, будто он заглянул в мою душу. Просто прочел ее, как бумажку, и вся она теперь здесь. Повисла в воздухе звуками его голоса...

- В таких ситуациях модно сравнивать себя с медициной, - говорил тем временем он. - Волки - санитары леса, милиция - санитары каменных джунглей. Такие термины неоспоримы, потому что все знают: лечение это благо. И каждый негодяй, начиная от Гитлера и кончая современными, как их зовут, "крутыми", прячется за ширмы из громких названий. От себя, между прочим, прячется. От своей души.

- Вы хотите сказать, "Струна" переживает то же самое? - не выдержал я.

- В какой-то мере. - согласился Максим Павлович. - Ведь мы и впрямь преследуем медицинскую цель. Мы тоже - социальная медицина. Но стать врачом может не каждый. Для этого нужно долго учиться, практиковаться, защищать диплом и давать клятву Гиппократа. И нужна медицинская школа... Если брать мир болезней человеческих, то видно, что на ее создание ушли тысячелетия...

- А как же Струна? - вновь рискнул я. - Ежегодное восхождение...

- Это не более чем экзамен, - невозмутимо ответил Максим Павлович. - В каждом институте два раза в год случается сессия, но любой связанный с высшим образованием человек знает: она нужна исключительно для поддержания формы. Настоящим специалистом человек становится только на практике. Как вы считаете, Константин, чем должна заниматься "Струна"?

Вопрос так меня огорошил, что я на мгновение растерялся. Несколько секунд глотал теплый хвойный воздух, тупо вслушиваясь в жаркую пустоту уходящего лета. А потом вдруг неожиданно понял, что не просто знаю как следует отвечать, но и хочу так ответить. За этот неполный год, что я присматривался к жизни своих новых коллег, к их взглядам и судьбам, я сделал некоторые выводы. И сейчас мне просто хотелось с кем-нибудь ими поделиться.

- Если говорить о нас как о хирургах общества... - осторожно начал я. - Это, конечно, напыщенно и красиво, вы правы. Но тут можно вспомнить, что хирургия бывает "макро" и "микро". Так вот, мы должны быть в первую очередь микрохирургами. По-моему, в этом основное предназначение "Струны". Вы же сами сказали, Максим Павлович - страдает не столько Общество и История, сколько конкретные люди, а вот о них-то как раз никто и не помнит.

Он повернулся ко мне, и в старческих глазах я прочел нескрываемый интерес. Ему явно пришелся по душе мой ответ...

Тогда на телевидении это был совсем другой человек. Сколько с тех пор прошло? Двадцать лет? Тридцать? Сейчас передо мной сидел старик. А еще лучше к нему подошло бы слово "старец".. Действительно, сколько он прожил и пережил? Сколько застал эпох?

- Мне очень приятно было это услышать, - сказал Максим Павлович. - Вы не поверите, да и не поймете пока... Я просто счастлив, что именно вы сказали мне эти слова..

Я немного смутился. Не знаю отчего, но похвала этого человека показалась мне очень лестной. Не потому что он - Главный Хранитель, вершина могущественной пирамиды. Нет, это была не радость чиновника, замеченного руководством. Просто меня оценил человек, сам заслуживший уважение. Мое уважение.

- Микрохирурги, - сказал Максим Павлович. - Как верно подмечено.

...За домом надрывно, ностальгически звенели струны. Гитарная классика в живом исполнении, и кто-то еще аккомпанировал на скрипке. Похоже, старшие Хранители действительно неплохо владели инструментами. Интересно, много ли среди них профессиональных музыкантов?

Кем они были до того, как пришли сюда?

Я вспомнил Женьку, такого дружелюбного и открытого, так заботливо возившегося с маленьким Севкой. Тайный агент КПН.

Кем была Лена? Молчит, и не станешь ведь домогаться, выспрашивать... Или Сайфер? Я хожу по кругу, задавая одни и те же вопросы - самому себе. Наверное, так и буду кружиться возле недоступной точки... возле Струны, если, конечно, вспомнить лекции по проективной геометрии и взглянуть на нее из бесконечности...

Ветер шумел в кронах сосен. Жара тут не особо чувствовалась - не то что в пропитанной смогом Столице. Хотелось остаться здесь навсегда. Сидеть по вечерам у костра, вести вдумчивые беседы... Все эти люди, там, на поляне, могли быть прекрасными собеседниками.

- Большую часть своей жизни я делал не то и был не там, - тихо, точно себе самому, говорил Максим Павлович. - Детство, за которое мы сражаемся, оно ведь было у каждого из нас. Каждый человек "Струны" когда-то и сам был ребенком...

Гитара за домом смолкла. Похоже, переходила из рук в руки. Скрипичная партия тоже оборвалась. Потом зазвучала какая-то песня. Слов было не разобрать.

- ...Я ходил в музыкальную школу на Второй Портовой, учился играть на флейте, но очков у меня не было, и, видимо, это сыграло решающую роль. В дворовой компании я был своим, хотя и заработал кличку Флейтист. Я не обижался, наоборот, подчеркивал эту свою особенность, ведь ею я выделялся.