Полоса невезения - Каплан Виталий Маркович - Страница 66

Минут пятнадцать я наслаждался тишиной и легким ветерком, играющим занавеской. Под потолком чуть слышно шелестел кондиционер, создавал гуманный микроклимат, навевая мысли о разумном, добром и вечном.

Потом дверь содрогнулась от чьего-то пинка, и на пороге нарисовались двое пацанов лет тринадцати, нагруженные никелированными судками.

- Киллеров вызывали? - поинтересовался стриженный под ежик блондин, чей загар мог бы вполне соперничать с южноморским.

Я не нашелся, что ответить, лишь неопределенно хмыкнув.

- Тогда с вас шестьсот баксов за ложный вызов, - заметил второй, в обрезанных до колен джинсах. Обе руки его от плеч до локтей обвивали сине-зеленые драконы с красными языками. Поначалу я принял это за реальную татуировку, но вскоре понял, что здесь поработали банальные фломастеры.

- Хорош пугать, - усмехнулся "ежик", - а то дяденька ревизор и вправду подумает...

Однако... Похоже, все население "Березок" уже в курсе и о моем появлении, и о статусе. Скорость поистине сверхзвуковая.

- Вон тут суп, - сгружая судки на журнальный столик, деловито комментировал "ежик". - Рисовый, с фрикадельками. А это второе, картофельное пюре с очень жирной и вредной для печени котлетой. Компота полный термос, хоть обпейтесь.

Роль метрдотеля его явно забавляла.

- Интересно, - механически заметил я, - это тут всех так кормят, или персональная забота о страшном столичном чиновнике?

В глазах второго мальчишки, которого я мысленно прозвал "драконом", мелькнули характерные искорки.

- Ну что вы, гражданин начальник? Разве ж можно? Нас тут морят голодом. Раз в день - тухлая баланда, в которой плавают дохлые черви.

Я слегка поморщился. Слышать такое перед обедом...

- И еще дают ма-а-ленькую корочку хлеба, - театральным голосом продолжал "дракон".

- На ночь нас сажают на цепь, - в тон ему добавил "ежик" и с трудом удержался, чтобы не прыснуть.

- А ежели что не так, - жалостливо всхлипнул "дракон", - то дерут как сидорову козу. Этими... как их... розгами.

Я изобразил, как в ужасе закатываю глаза. Демонстративно потянулся к сумке, вынул блокнот.

- А еще... - задумался "дракон", но "ежик" вдруг шлепнул его по затылку.

- Кончай, Дрон! А то еще по правде подумают. Мы пошутили, Константин Антонович, - серьезно пояснил он. - Вы не думайте, что на самом деле... Тут на самом деле классно...

Даже имя с отчеством прознали. Да, дела...

- Да я как бы и сам догадался, - я не смог подавить ухмылку. - Но у вас получилось . В драмкружке не занимаетесь?

- Неа, - отмотался "ежик". - Мы с Дроном на айкидо ходим, и еще вождению учимся.

- А еще музыкой, - вставил "дракон"-Дрон. - На ритм-гитаре, на саксофоне...

- На нервах, - взял заключительный аккорд "ежик".

...Минут пять я задумчиво взирал на закрывшуюся за ребятишками дверь. Да, интересно, интересно. Эти пацаны совершенно не походили ни на моих пакостных питомцев из 543-го гадюшника, ни, тем более, на тех выстроенных вдоль Коридора Прощения.

Мы прощаем тебя, Уходящий.

Если такие - не исключение в "Березках", и если сами "Березки" не исключение среди прочих "упсов", значит, Высокая Струна способна звучать не только в миноре.

И это поднимало настроение.

2.

Солнце давно уже укатилось за условную линию горизонта, где-то, наверное, разлился в полнеба рыжий закат, но я его не видел - окна смотрительского кабинета выходили на восток.

Было тихо и душно. Вечер вливался в комнату точно липкий удав. Ни малейшего дуновения ветра - мертвый штиль. Деревья поодаль замерли, понурив листья.

Даже воспитуемые не подавали голосов, хотя до отбоя еще оставалось изрядно времени. Им бы носиться мимо "свай", корпусов и столовой-барака или петь под гитару на лавочке главной аллеи... или трястись под бешеные ритмы на дискотеке... если, конечно, здесь такое практикуется. Струна ревнива.

- Во жара! - Осоргин деловито расставлял снедь - салатницу с окрошкой из огурцов и помидоров, миску с малосольными огурцами, крупными ломтями нарезанную колбасу, банку маринованных грибов. - Даже, - кивнул он за окно, - эти угомонились. Возможно, не к добру. Помяни слово старого и помятого педагога...

Я грустно взглянул на стакан.

Откровенно говоря, в питейных делах я не боец. Во всяком случае, против бывшего моряка. Выбор оружия крайне скуден: водка и коньяк. И то, и то продавалось в мастыкинском "супермаркете". А поскольку здешний коньяк это технический спирт, слегка подкрашенный акварелью, - то водка и только водка!

Не хватало еще всю инспекцию проваляться в лазарете. Правда, я все равно не представлял, что же именно здесь надо инспектировать и не имел к тому ни малейшей склонности. Но, представив, какие вслед за мной поползут в Столицу слухи, я зябко передернул плечами.

- Да, Юр. - Мне хотелось что-нибудь сказать. Все равно что. - Тихо у вас тут на удивление. Это всегда так?

- Сам поражаюсь! - он прищурился. - Может, тебя боятся? Узнали, что ревизор приехал... слава Богу, не землемер...

- И съест их с маслом, - повторил я, вспомнив давешних "ежика" с "драконом". Как же, съешь таких...

- Скорее меня, - Осоргин уселся напротив. Сейчас, в драных джинсах и полосатой матроске он и вовсе преобразился. Не было больше интеллигентного педагога в очках, на его месте сидел настоящий морской волк. Какими они бывают если не в жизни, то в романтических книжках.

Правда, не похож Юра Осоргин на книжного героя.

Краем глаза я покосился на его руки. Наколка на месте. Все точно, действительно - южноморец. Впрочем, в чьих словах я сомневался? В Лениных?

- Когда мы только начинали... - Юрий вдруг стал неожиданно серьезным, куда серьезней, чем при первой нашей встрече. - Вот тогда было и впрямь туго. Знаешь, я Макаренко еще на флоте прочитал. Смеялся. Думал, вот втирает мужик! Тоже мне, чекист-перевоспитатель... Гуру в штатском... Я и не верил, что это правда. Думал, все по-другому делается.

- И что? - механически спросил я.

- И то. - Он воззрился на помидоры, точно средневековый алхимик на неудавшийся философский камень. - Война - она много чего объясняет. И много кому. Думаешь, я сюда из педагогического института приехал? Нет, с Кавказа нашего с тобой родного...