Полоса невезения - Каплан Виталий Маркович - Страница 56

Ни фига себе! Откуда он цитирует? Или сам сочинил? С него станется...

Сержант, однако же, съежился. Поэзия - убойная сила.

- Послушайте, - миролюбиво сказал я. - Мы здесь не отдыхаем и не водку пьем. У нас дело, и ваша дальнейшая жизнь, равно как и судьба, всецело зависит от желания сотрудничать с нами. Вы понимаете?

Ответить "понимаю" было для него слишком унизительным. Но совсем промолчать - это уже тупое геройство. Столичный сержант МВД, как ни странно, сметливей провинциального предпринимателя, а потому отозвался быстрее гордого Абдульминова.

- Что у вас?

- Да ничего, - Маус сгреб со стола фотки и, обойдя коренастую фигуру сержанта, предстал перед ним, тасуя фотографии на манер карточной колоды. Надо только подумать и сообщить: что это за девочки и где они живут. Ясно?

Для пущей наглядности листки оказались поднесены к самому носу сержанта. Тот сглотнул и ничего не ответил. Его глаза изучающе вперились в фотки, но я почему-то уже понял - он узнал эту парочку.

Маус переглянулся со мной, не забыв при этом хищно усмехнуться. Похоже, я в своих догадках не одинок.

За столом заворочался участковый Мартынов. Кажется, рвался принять участие. Может, и в самом деле протрезвить его, да расспросить? Ведь что-то он такое говорил. Похоже, даже знал отморозков. Только был он куда разговорчивей сержанта... как там его зовут? А мы и не спросили. Как-то непрезентабельно это смотрелось бы.

- Да ну, ребят, - милиционер пожал плечами. - Да это кто хочешь быть может. Где вы такие отстойные фотки нашли? Тут же не разберешь. В таких куртках теперь полгорода шляется. А рожи, так то вообще...

Он хотел сказать еще что-то, но тут в дверях снова послышался грохот и сильно прокуренный голос изрек:

- Блин, Санёк, чо ты тут тупишь? Пошли уже.

И с этой высокопарной речью в дверях возник мощный качок в кожанке.

Мгновение мы молчали.

Я как-то даже не верил, что может вот так повезти. Сержант, оказавшийся заурядным Саньком, впал в ступор глубоко и надолго, Мартынов опять шлепнулся мордой на стол, Сайфер застыл, как гаргулья с рассветом, а в руках Мауса что-то сверкнуло. Что-то... Будто не ясно что. "Соль" малой октавы. Его излюбленная нота.

Качок в дверях, он же качок с фотографии, глупо таращился то на меня, то на сержанта Санька, то на всю композицию разом. Он явно во что-то не въезжал и понять не мог, во что. В узких глазках, похожих на сайферовы в лучшие фото-моменты, сверкнула искорка подозрения.

- Ну ты еще пропал, - раздался жующий голос. - Где там Санёк?

За спиной первого появился второй.

Сегодня явно наш день. День "Струны".

Мы замерли, понимая, что все это стояние на Угре должно кончиться быстро и очень кроваво. Чем-то похоже на фильм про ковбоев. Главное - кто первым выхватит "кольт", а там уже убегай, куда можешь. Веселая жизнь Дикой Средней Полосы.

Первый качок еще раз оглядел все вокруг. Меня, застывшего соляным столбом Санька, даже Мартынова и бутылку, потом бросил взгляд на руки Мауса и высказал удивительно мудрую мысль:

- "Струна".

Слишком часто приходилось мне слышать, как произносят это слово. Да и сам я не раз говорил с придыханием, страхом и трепетом, когда дело касалось родной конторы. Не надо было быть глиняным, дабы понять причины.

- "Струна"! Тикай, братан!

Первый толкнул второго, то ли спасая друга, то ли устраняя препятствие к бегству. Сержант по имени Санёк глупо топтался на поле грядущей битвы. Он уже понял, что лучше не путаться под ногами, только как это сделать - не знал.

- Иди отсюда, - Маус толкнул его, и страж порядка с грохотом полетел наземь.

- За ними! - больше для порядка крикнул я.

Участковый Мартынов проворчал что-то невразумительное.

Погоня. Да, по сути, она и есть та самая первобытная охота. Будь ты гением или кретином, тебе не избавиться от этого чувства. Ты бежишь - ветер свистит в ушах. Ты догоняешь - а добыча пытается скрыться.

Можно сказать много красивых слов, но... все эти слова гудят и глохнут, словно потравленные мухи.

А человек "Струны" Костя бежит сейчас по двору в районе Комсомольского проспекта, двое братков мчатся от него, еще один Костя, тот, что остался в холодном парке, машет рукой, прощаясь, а дети поют все громче и громче:

"Мы прощаем тебя, Уходящий! Исчезай с миром..."

Hier kommt die Sonne.

Мы бежим.

Маус первый, я за ним, Сайфер сзади. Он как всегда не торопится. Похоже, даже теперь не идет, а плывет, словно какой-то персонаж Толкиена в эльфийской ладье. Посмотрим, докуда он на ней доберется.

- Стоять! - кричу для острастки.

Улица, крыльцо подъезда. Маус уже вырвался вперед, но двое беглецов еще проворней, да вдобавок... Метрах в тридцати "братков" ждет машина: громадный джип "Круизер", а также двое конкретных ребят, один из которых роется в недрах автомобиля. Не к добру.

- Братва, прикройте!

Это один из беглецов.

- Длинный, влево давай!

Диспозиция - дрянь. Лена сказала бы круче. Маус, наверное, подумал совсем по-черному.

Я стоял на крыльце. Сайфер еще возился в подъезде (что он там мешкает?!), зато хакер наш доморощенный бежал нынче точно посередине двора, а качок у машины уже вытащил АКС и...

- На, сука!!!

Короткая очередь извергла во двор громкий стрекот и целый рой пуль. Стрелок явно владел ментовским автоматом много лучше сержанта Санька. Что, впрочем, не привело ни к каким особенным результатам.

На миг я подумал, что меня тоже задело, но это был вовсе не пулевой удар. Просто мир дрогнул всей своею тональностью, пропуская в него нечто новое, совсем неестественное для этой реальности. Человек "Струны" входил в Резонанс. Теперь-то уже не требовалось мучительно концентрироваться, разжигать усилием воли мерцающую искорку. После того нелепого и вместе с тем жуткого случая с педагогом Валуевым всё пошло легко. Точно вылетела из меня, как из горлышка бутылки, некая плотная пробка. Приспособился организм, снисходительно поясняла Лена.

- На, сука!!!

То ли снова, то ли еще в прошлый раз кричал автоматчик, а Маус уже застыл в своем беге и, будто герой любимого фильма, уворачивался от пуль. Я тоже видел их - точки, маленькие темные птички, плывущие мимо с неспешностью тополиного пуха, бояться было нечего. Теперь уже ни грязи, ни холодного ночного поля, ни летящих в спину убийственных свинцовых капель.