Полоса невезения - Каплан Виталий Маркович - Страница 115

Я слушал. Мне ничего больше не оставалось. Слушать, смотреть на глаза-лампочки и ждать... когда же кабина достигнет цели, остановится и замрет, готовясь распахнуть дверцы.

- Я, можно сказать, высидел яйцо - и вылупился дракончик. Маленький, ручной. Милая зверюшка. Полезная в хозяйстве... С мышами там справиться, с крысами... Но скоро он вырастет, и тогда... Да что я буду объяснять тебе, Костя? Ты и сам все отлично понимаешь. Ты, наверное, мог простить "Струну" такую, какова она есть... Но представь, какой она станет... может стать...

Он повернулся и впервые взглянул мне в глаза.

Наши взгляды встретились, и я даже поднялся, чтобы быть вровень с Флейтистом. С тем Флейтистом, кто не позволил набрать в "Струну" армию "борцов за светлое завтра", кто запретил ей участвовать в политических играх и выходить за пределы своих полномочий.

Он знал, когда меня избивали на следствии, когда я бежал по лунному полю, когда мне ломали ребро в электричке... Он ненавидел политику, но таким учеником мог бы гордиться Маккиавели.

Ради чего?

- Ты должен остановить их, - медленно и отчетливо произнес Флейтист. Не знаю как, но должен. Иначе... Прежняя "Струна" всё равно умрет, а та, что придет ей на смену... Ты вспомни "Вегу", вспомни очаровательную Стогову... Ситрека... Производство штурмовиков поставлено на конвейер... Глупая девочка Лена думает, что сумеет их обуздать... Глупая и гордая девочка... как она стыдится своей наивности... маскирует цинизмом и показной мудростью. Съедят ее партайгенносе.

Глаз-лампочка проскользнул мимо нас.

- Почему я? - вопрос звучал глупо. Как в сказках, где добрая фея ответит: "Потому что ты чист душой...", а окажись у нее в руках не палочка, а струна, прибавила бы: "Ибо только светлые дети способны проникнуться истинной гармонией нашей Тональности".

Как же меня тошнит от этих музыкальных сказок!

- Они думают, что познали Струну и даже могут в какой-то мере Ею управлять, - помолчав, ответил Флейтист. - Кое в чем это верно... но лишь отчасти. Кажется, они еще не знают главного. Струна рвется.

Я поперхнулся холодным воздухом и закашлявшись поглядел на Флейтиста, в надежде, что тот разъяснит.

То, что связало Тональности, не может лопнуть как перетянутая гитарная струна... И что же будет с миром? С бесчисленными мирами?

- Она рвется, Костя, - повторил Флейтист, глядя мне прямо в глаза. - Я слишком долго общался с Ней. И чувствую это.

- Максим Павлович, - надо было взять паузу. - Вы сказали: общался?

Он вновь кивнул.

- Никто не знает, что Она такое. Тебе говорили, что это основа мироздания, стержень, пронизывающий Вселенные... то, что питает их, не позволяя обратиться в хаос. Что ее вибрации порождают свет, радость, жизнь... Так вот, Костя, всё это - не более чем фантазии наших умников. Им хотелось доктрины... хотелось заполнить чем-то вакуум. А на самом деле... Да я понятия не имею, что такое Она. Знаю лишь, что раньше Ее не было. Она выросла... быть может, выросла из моего сердца... когда я очень сильно Ее захотел. Все мы мечтаем, но редко чьи мечты сбываются. Эта - сбылась. Почему, в силу каких случайностей или законов природы? Или благодаря чьей-то воле? Я искренне пытался понять. Без толку. Думаешь, Она отвечает на такие вопросы? И все-таки мне кажется - Она живая. Не в состоянии объяснить, просто так чувствую.

- Мне тоже иногда это казалось, - облизав пересохшие губы, зачем-то прошептал я. - Но чаще всего я считал ее бездушным механизмом. Голем... Музыкальная шкатулка.

- Видимо, Она боится, что мы догадаемся, - добавил Максим Павлович. Думает, мы верим в Ее несокрушимость. Собственно, почти никто и не знает...

- Знаете вы. И... и я.

Он кивнул.

- Но как?

- Понятия не имею, - Флейтист развел руками. - Порвать Ее сможет не каждый, равно как не каждый, сможет пройти Ее испытания, не каждый сможет занять мое место. Знаешь, я еще год назад пытался Ее порвать. Не вышло. Просто ударило... как током. Юрка потом двое суток меня на себе тащил... Я не стал ему говорить, хотя, наверное, о чем-то он все же догадывался. Потом уж я понял - не гожусь. Может, как раз потому, что породил Ее. Это все равно что вырвать себе сердце. Должен кто-то другой... когда меня уже не будет. Все-таки есть между нами связь... сейчас Она - моя мечта... бывшая... А потом станет ничьей мечтой. Но без хозяина Она не сможет. И подчинится тому, кто заменит меня. Но ты ведь не подчинишься ей...

Мимо промчался еще один глаз. На этот раз синий.

Господи, где мы теперь? Если только уместно говорить "здесь". Если и пространство, и время истончились, растаяли, какой смысл интересоваться расстояниями и сроками?

Я вдруг понял, что мы можем ехать здесь вечно. Стоит только Струне захотеть.

- Ты должен с Ней справиться, - упрямо повторил Флейтист. - Иначе те, кто сейчас наверху, очень скоро справятся с тобой. И с тобой, и с нашим бедным государством... Но государство ладно... я, знаешь, устал о нем думать. Зато люди... Да хотя бы этот мальчик Дима, которого ты вырвал у Стоговой... которому ты теперь вроде отца...

Димка! Со всеми этими откровениями я едва не забыл о нем. А он ведь сейчас там, в мире... в Тональности... Сидит возле телефона, ждет моего звонка. Он ни о чем не знает, но как-то все же чует... кожей, нервами... Насупившись, гоняет компьютерных страшилищ, но все равно это ему не помогает. То и дело поглядывает на телефон, на часы... А значит, я должен вернуться. И как можно скорее...

Мне вдруг представились лица людей, ожидающих нас наверху. Лена, этот неизвестный сухощавый и господин главвоспитатель Генадий. Наверно они будут в шоке, забегают, запричитают.

- Максим Павлович, - спросил я, - а кто этот худой товарищ с проседью? Ну, который приехал вместе с Леной?

- Этот товарищ, - со вкусом произнес Флейтист, - Степан Сальников. Начальник боевого отдела. На всякий случай имей в виду - с Леной они вместе. Единомышленники. И вообще...

Я понял это "вообще". Все сразу стало ясным, мозаика сложилась, пасьянс сошелся. Значит, все так просто? Так легко и цинично?

... Они устроят собрание и утроят охрану, провозгласят и возвестят. А потом, когда все уйдут, Лена тихо подсядет ко мне, обнимет, жарко дунет в ухо... И ласково, по-дружески, скажет, что надо жить дальше, что она будет мне всецело помогать... и в трудном моем служении, и "вообще"... И в ее глазах я прочту всё что потребуется - покорность, нежность, готовность кормить с ложечки... Да. Все будет именно так, ведь они не начнут своей экспансии сразу.