Полоса невезения - Каплан Виталий Маркович - Страница 108

Почему они не перевезли его сюда? Это же настоящая халатность!

Маус сидел за компьютером и быстро стучал по клавишам. Рядом уже закипал электрический чайник.

- Шеф, здрасте, - произнес он не оборачиваясь. - Можете нас поздравить: мы в системе!

- Уже? - вяло спросил я.

- Всецело! Инет просто летает. Сами поглядите. Какой сайт изволите? Новости музыки? Видеорынка? Туризмом не увлекаетесь? - он прокручивал передо мною подборку какого-то поискового сервера.

- Криминала, - сообщил я.

Маус не стал задавать никакого поиска, просто перешел в другое окно. На экране развернулся новостной сайт с мелким и бесчисленным текстом. Сбоку, на самой границе зеленой рамочки, красовалась роскошная фотография какие-то люди возле горящего "круизера".

Жирный заголовок гласил: "Бородино 2, Судный День Кутузовского проспекта".

- Разборка двух мафиозных кланов привела к гибели одного из авторитетов, контролировавших часть районов области, - разъяснил мне Маус. - По данным правоохранительных органов, убитый главарь мафии имел связи с небезызвестной организацией "Струна", существование которой столь яростно отрицается руководством МВД...

- И все? - спросил я.

- А вы что хотели? Это же СМИ, а не Большой Всепланетный Информаторий!

Я кивнул и достал из кармана "мыльницу", быстрым движением вызвав необходимый номер.

- Вот еще: разборка в Замоскворечье. На улице Якиманка, в непосредственной близости от Президент-отеля, в машине "вольво" номерные знаки такие-то обнаружены трупы двоих мужчин. Судя по документам это дважды судимый гражданин Вересов Валерий Николаевич, уроженец города Норильска и состоящий в федеральном розыске его земляк Голдовский Яков Михайлович. Примечательно, что оба убитых были задушены гитарными струнами... Чикаго, шеф. Ну чисто дон Капонне. Я бы так сказал, донна...

- Да, - послышалось в трубке.

- Димка, - сказал я. - Ты дома?

- Конечно, Константин Антонович. Вы же сказали.

- Никому не открывай, никуда не выходи. Я постараюсь за тобой кого-нибудь прислать. Хорошо

- Да, но почему так...

- Ну, - протянул я. - Так вышло.

- Ладно, - на этот раз в его голосе нет обиды - одно удивление. Кажется, мой рассказ насторожил его и заставил разволноваться. - У вас все в порядке, Константин Антонович?

- Да, у меня все нормально. Не волнуйся, пожалуйста.

- Хорошо. Тогда до свиданья.

- Пока, - я убрал "мыльницу" в карман.

- Вряд ли за ним кто-то поедет, - не вставая из-за компьютера сказал Маус. - В здании одна охрана. Даже техники все куда-то подевались. Райком закрыт, все ушли на фронт!

Надо же! Я думал, его поколение уже и слов таких не знает...

4.

Я совершенно не понимал, зачем мне идти туда, в пыльную пустоту - и тем не менее шел, поднимался по серым выщербленным ступеням. Усталости не было, хотя счет ступеням наверняка перевалил бы за тысячу, если бы я и в самом деле вздумал их считать.

И справа, и слева тянулись бетонные стены - неокрашенные, в трещинах и выбоинах, словно по ним долго и сладострастно лупили из пулемета. Но если правая стена была монолитной, то в левой изредка встречались темные ниши. В моем фонарике, похоже, разрядились батарейки, он светил тускло и скучно. Наверное, скоро мне придется идти наощупь. Туда, на самый верх, в ту самую жуть, которую я боялся назвать по имени, хотя и догадывался, что она такое.

Стояла тишина, но не та, какая означает всего лишь отсутствие звуков. В этой тишине угадывалось некое присутствие. И когда впереди, из ближайшей ниши, раздался всхлип, я даже не удивился.

Там, в метровом углублении, стоял мальчик лет десяти-одиннадцати, в лазоревой майке и застиранных шортах. На бледном лице россыпью разлетелись веснушки, а тонкие словно карандаш пальцы сжимали нечто, сперва показавшееся мне короткой дубинкой. Но при ближайшем рассмотрении это оказалась деревянная флейта.

Выходит, Коридор Прощения превратился в Лестницу? И значит, мне туда, в Нижние Тональности?

Сейчас я принял это спокойно. В нижние так в нижние. Какая теперь разница, если нет больше ни Юрика, ни Димки, если ревущее желто-рыжее пламя сожрало странного мальчика Костю?

- Стоишь? - попросту, словно давнего знакомого, спросил я мальчишку. Страха не было - лишь печаль и холод.

- Ага, - тихо, глядя себе под ноги, отозвался тот.

- А зачем? Ты не можешь уйти? Или не хочешь?

Мальчик поднял на меня глаза.

- Очень хочу. Но отпустить меня может только Флейтист. Только сюда не дойдет, не сумеет... это же внутри, а он ее знает только снаружи...

Я ничего не понял.

- Ты можешь объяснить нормально? Кто такая "она"? Кто тебя сюда поставил и зачем? При чем тут Флейтист?

- Слишком много вопросов, - как-то очень не по-детски усмехнулся мальчишка. - Но тебе и в самом деле нужны ответы? Ты не боишься, что они тебя раздавят?

- Все равно хуже уже не будет, - махнул я рукой с фонарем, и метнулись по стене огромные зверовидные тени. - Я и так слишком далеко зашел.

- Это верно, - кивнул мальчик. - Но все равно тебе с ней не справиться - она ведь выросла не из твоего сердца. И нет у тебя над ней власти.

- Опять загадки? Да кто такая "она"?

- Ты и сам знаешь ответ, только боишься признаться самому себе, вздохнул мальчишка. - Струна. Это Струна.

- Так что же, - задохнулся я, - ты хочешь сказать, что мы с тобой внутри Струны?

- Вот, ты ведь всё понимаешь, - кивнул он. - Все вы думаете, что она исполнена тайн, а на самом деле она пустая и темная. И нет в ней ни добра, ни зла - вы сами это придумали. И сила ее - вовсе не ее сила.

- Тогда ответь: зачем я здесь?

- Думаешь, я знаю? - мальчишка понуро опустил взгляд. - Этого никто не знает, даже она. Только ты сам.

Мне сразу стало холодно, как и в ту ночь, на Лунном поле.

- Хорошо, а что я могу сделать для тебя? Как тебя освободить? Привести сюда Флейтиста?

- Я же говорю, - вздохнул мальчик, - ему сюда дороги нет. Но уже скоро... Ты, наверное, сможешь, - он одарил меня скептическим взглядом. Если успеешь. И если тебе помогут.

Я опять ничего не понял, но почувствовал - это уже неважно. Не для понимания я сюда пришел... или был приведен... для чего-то другого.