Тайная наследница - Девениш Люк - Страница 83

Молчание длилось целую минуту.

— А кто говорит, что этого не было? — спросил Баркер.

Глаза Агги расширились.

— А разве было?

Баркер лишь хмыкнул, откинувшись на спинку кресла.

— А разве было, мистер Баркер? — не отступала Агги. — Пожалуйста, скажите, если я не права. Мне неприятно думать, что мы напрасно доверяли Джиму.

Мужчина подался вперед и проговорил с издевкой:

— Если я обо всем расскажу, вы будете шокированы.

Агги хлопнула его по колену.

— Попробую догадаться, — произнесла она. — Джим и Сибил влюбились друг в друга?

На поросших щетиной щеках Баркера заходили желваки.

— Вижу, что так оно и есть, — с довольным видом сказала Агги. — Я только недавно об этом узнала.

Мысленно она обратилась к пареньку, который привез это известие. У нее было время свыкнуться с этой новостью, однако Баркеру незачем было знать, как сильно оно на нее повлияло.

— Полагаю, они будут счастливы, — заявила Агги, пытаясь главным образом убедить в этом саму себя.

— Вы всегда были первостатейной лгуньей, — произнес Баркер, который, казалось, видел ее насквозь.

Губы Агги плотно сжались.

— А вы не такой?

— А как еще назвать все эти россказни о Тайной наследнице? С самого начала это больше походило на сказку. Вам следовало сказать девочке, что ее мать, к примеру, умерла при родах. Так было бы лучше.

— Вы не хуже меня знаете, что у Сибил есть сестра.

— Я знаю только то, что вы сделали из нее настоящего монстра, — сказал Баркер, испытывая удовольствие от своего «морального превосходства» над Агги. — Теперь, когда ваша милая Сибил повзрослела, вы сами накликали беду на ваши головы. Я долгие часы с удовольствием размышлял о том, что эта хитрость вышла вам боком.

Агги постаралась дышать ровнее.

— Мать пожелала, чтобы девочки росли отдельно. Ей не хотелось, чтобы эта ужасная история повторилась.

— Вы боялись того, что может представлять угрозу вашему драгоценному дому, поэтому скрывали все, что только можно. — Баркер рассмеялся, увидев выражение ее лица, и добавил: — Но ничто нельзя скрывать вечно!

Агги и сама это знала.

— Вы хотели сделать Джима марионеткой, пытались его шантажировать, заставить разболтать наши маленькие тайны для того, чтобы в свое время навредить всем нам, а особенно мне. Я в этом не сомневаюсь…

Баркер смотрел на женщину ничего не выражающим взглядом.

— Но Джим отказался это делать. Он назвал вас обманщиком. Джим слишком честен для того, чтобы им можно было манипулировать. Не удивлюсь, если он уже догадался, что на самом деле случилось с его отцом много лет назад, догадался, что вы причастны к его смерти. Уверена, что отказ племянника очень вас разозлил. Быть может, Джим даже рассмеялся вам прямо в лицо. В таком случае вы очень… очень сильно рассердились… и захотели тотчас же выместить на ком-нибудь свою злобу…

Баркер подмигнул ей. Несмотря ни на что, он был доволен собой. Ему в очередной раз удалось одержать над Агги верх.

— И поэтому вы решили вылить в хлеб эту гадость? — спросила женщина.

Она видела, что у него перехватило дыхание.

— Из старого голубого флакона, — уточнила Агги. — Уже после я заглянула в кладовую… После слов Бидди у меня возникли кое-какие подозрения. Я посмотрела на полки и обнаружила голубой флакон из аптеки покойного мистера Скьюса. Я его хорошо запомнила. Однажды кто-то подлил мне в еду жуткую гадость, и мне кажется, что она хранилась именно в этом флаконе…

Баркер замер, не отрывая от нее взгляда.

— К сожалению, там уже ничего не осталось, но я все равно обо всем догадалась. На флаконе не было пыли. Кто-то стер ее. — Женщина перевела взгляд на искалеченные, худые, как у скелета, ноги, одетые в грязные штаны. — Трудно поверить, что вам удалось незаметно пробраться ко мне на кухню, мистер Баркер, но тем не менее это так. Думаю, вы прокрались туда среди ночи, чтобы стащить объедки, и случайно обнаружили голубой флакон. Вы всегда жили по принципу: было бы желание, а способ найдется.

Баркер притронулся к виску. Кажется, у него начинала болеть голова.

Подчиняясь внезапному порыву, миссис Маршал ударила его ногой по голени.

— Ай! Осторожней! Что на вас нашло?

Женщина подалась всем телом вперед.

— Вам было наплевать, кому достанется этот хлеб. Не сомневаюсь, вы надеялись, что его съедим я или Сибил. Могло случиться, что хлеб достался бы на обед Джиму. Вы бы пролили тогда хотя бы слезинку? — Агги фыркнула с отвращением. — Уверена, что нет.

Она вскочила на ноги и принялась собирать то, что принесла в корзинке.

— Много лет назад я уступила уговорам и не отдала вас в руки закона после того, что вы сделали с мистером Скьюсом, — бросила она на ходу.

— Он был наркоманом! — ухмыльнулся Баркер. — Не я заставлял его принимать эти препараты.

— Хватит уже того, что вы сделали с бедняжкой Идой.

Отрицать этого мужчина не стал.

Агги положила в корзину блюдо для выпекания.

— Изнасилование — это мерзко. Не важно, как сильно вы любили мисс Матильду, даже вы должны были понимать, что заходите слишком далеко.

Баркер удобнее устроился в кресле, стараясь делать вид, будто ему все равно.

— Именно Ида уговорила меня не ходить в полицию. Она, впрочем, как и я, понимала, что, если все случившееся станет достоянием общественности, разразится скандал, который погубит Саммерсби и его обитателей, оставшихся в живых. — Агги замолчала, погрузившись в воспоминания. — Тогда я не сделала ничего, чтобы вы получили по заслугам. Мне казалось, что ваше увечье — достаточно серьезное наказание…

Женщина прикрыла корзинку сложенным кухонным полотенцем.

— Теперь я вижу, что ошибалась.

Она ждала, что ответит Баркер. Прошло некоторое время, прежде чем он посмотрел на нее снизу вверх. Агги обрадовалась, заметив страх, промелькнувший в его полных ненависти темных глазах.

— И поэтому решила сама вас наказать.

Глаза Баркера едва не вылезли из орбит. Боль в виске становилась все сильней.

— Когда я поняла, что хлеб отравлен, — сказала Агги, скрестив руки над корзинкой, словно стараясь защитить ее содержимое, — я осторожно спрятала его и заперла, чтобы никто до него не добрался. Догадавшись, что яд влили именно вы, я решила накормить им вас.

Женщина отдернула занавеску, готовясь отступить к двери. Джоуи с нетерпением поджидал ее.

— Непростая задача заставить мужчину съесть черствый хлеб, как бы голоден он ни был, — продолжала Агги. — Я подумывала о панировочных сухарях, но потом мне в голову пришла идея: вкуснейший рубаб-крамбл.

Женщина бросила последний взгляд на мерзкого человечка, принесшего многим столько горя, человечка, воспользовавшегося страхом обитателей Саммерсби перед скандалом и паразитировавшего на их милосердии. Агги утешало то, что в следующий раз, когда она его увидит, Баркер уже окоченеет.

— Знаете, — произнесла она на прощание, — если бы вы не жрали как свинья, а ели медленней, то, скорее всего, почувствовали бы запах розмарина в моей стряпне. Не каждая кухарка будет добавлять к ревеню розмарин, но из личного опыта я знаю, что он перебивает любой неприятный привкус…

Агги закрыла за собой входную дверь. Перед ней снова возник Саммерсби. Возвращаясь к большому дому в сопровождении Джоуи, женщина боролась с желанием пуститься бегом. Ее сдерживало лишь осознание положения, которое она занимала в обществе. А потом она стала размышлять о приготовлениях к скорому возвращению в Саммерсби всех Грегори. И, не отдавая себе в этом отчета, Агги все-таки побежала по свежей осенней траве.

Слова благодарности

«Тайная наследница» является, пожалуй, одной из самых длинных творческих грядок, которые мне довелось мотыжить. При этом моя нетерпеливость была посрамлена смирением и бесконечным добродушием, которые проявляли те, кто оказался рядом со мной. Среди сотрудников австралийского отделения «Саймон-энд-Шустер» спешу отметить Ларису Эдвардс, Роберта Иверса и Джоди Ли. Я также обязан выразить благодарность моему агенту Лин Трантер, которая не стесняясь напоминала мне, в чем заключается разница между тайной, которая интригует, и тайной, которая обескураживает. Эндрю Браун, мой спутник в течение двадцати трех лет, не выражал особого восторга по поводу творческой дороги, по которой я отправился в путь. Впрочем, несмотря на весь свой скепсис, он, слава небесам, не отказывался меня кормить. А еще именно он настоял на нашем переезде в Кастлмейн лет десять назад, за что я вечно буду его любить.