Тайная наследница - Девениш Люк - Страница 74

К этому времени ты, которую все уже считали настоящей Матильдой Грегори, была освобождена из Константин-холла и вернулась в Саммерсби. В жизни Иды появилась не только новая хозяйка, но и Агата Маршал. А мы, сестры, воссоединились. Теперь, когда ты была со мной, все мое внимание было сосредоточено на Сэмюеле. Из-за проблем с головой ты не до конца понимала, что происходит. Конечно, ты пыталась рассказать о происходящем прислуге, однако, думая, что ты — это я, они не верили твоим утверждениям, будто бы я жива.

Ты осознавала, что тут что-то не так, однако, быстро обо всем забывая, ничего не могла с этим поделать. Ида, Маршал и даже Сэмюель не понимали, что у них две хозяйки и обе откликаются на имя Матильда. Бо`льшую часть времени они служили тебе, ненастоящей Матильде, ибо я пряталась в башне, но иногда и мне. Служанки оказались недостаточно смышлеными, чтобы об этом догадаться.

Вернувшись в Саммерсби, Сэмюель застукал меня в коридоре у двери в его комнату. Я с самого начала дразнила его, желая увидеть, попадется ли он на мою хитрость. Попался. Однажды Ида наткнулась на меня в библиотеке. Она попалась тоже. Позже Сэмюель повез меня, а не тебя на бал. Ида поехала с нами. Я довела свой обман до предела, показала им, кем являюсь на самом деле, но они по-прежнему считали, что я — это ты. Семена, впрочем, были брошены в землю. Сэмюель и Ида начали сомневаться в моем психическом здоровье. В тот день, когда Сэмюель сделал мне предложение, я ударила Маршал по лицу твоей Памятной шкатулкой. Ты бы, конечно, ни за что так не поступила.

Уже на балу я по-настоящему взялась за Иду. Я подложила два письма, якобы написанные тебе, но на самом деле предназначенные для служанки. Одно я подбросила в старую лачугу, другое сунула в Памятную шкатулку. С каждым письмом подозрения Иды и Маршал увеличивались. Я постаралась, чтобы это пламя распространялось в направлении Сэмюеля. Маршал заглотнула наживку, а вот Ида долго отказывалась это делать — слишком уж сильно она влюбилась в Сэмюеля. К этому времени Ида уже поняла, что во флаконе содержится что-то нехорошее, а точнее, хлороформ, с помощью которого я инсценировала свою смерть. Извини, но с помощью этого же вещества Баркер многократно добивался того, чтобы ты впадала в забытье. Например, перед балом, когда мне захотелось поменяться с тобой местами, он сделал так, чтобы ты потеряла сознание, а потом спрятал твое тело. То же самое случилось в первую брачную ночь. Когда Баркер унес тебя из спальни, ничего не заподозривший Сэмюель возлег со мной. Потом Баркер вернул тебя, и Сэмюель возлег с тобой. Он глупец, ничего вокруг не замечает.

Все мои действия были направлены на то, чтобы вбить в голову Иде ложное подозрение, будто Сэмюель довел меня до самоубийства. Когда отравленная Баркером Маршал заболела, я хотела, чтобы Ида поверила, что Сэмюель или Баркер, а может быть, оба, воспользовались содержимым флакона. На фоне этого явного предательства любовь Иды к Сэмюелю была обречена. Служанка должна была поверить в то, что он использует Баркера в качестве исполнителя своих грязных замыслов.

Ошибка Сэмюеля заключалась в том, что он решил, будто бы тобой можно манипулировать. Нет, это действительно возможно, вот только в чьих интересах это будет происходить? Заметив изменения в твоем поведении, Сэмюель пришел в выводу, что ты пытаешься одурачить его, заставить поверить, будто бы в тебе возрождаюсь я. Он так ни о чем и не догадался. И Ида тоже.

Заблуждение Сэмюеля привело к его гибели. Заблуждение Иды привело к тому, что она погубила Сэмюеля. Когда я пишу это письмо, хлороформ заменен настоящим ядом. Я поставила флакон в таком месте, чтобы Ида заподозрила, что за всем этим стоит Сэмюель. Она выльет содержимое флакона в тарелки Хакетта и Баркера. И потом ответит за свое преступление.

Когда я допишу это письмо и положу его в Памятную шкатулку, сестра, я буду ждать тебя в башне. Придешь ли ты ко мне? Я знаю, что придешь. Ты рассердишься на меня? Полагаю, что вначале да, но я знаю: ты любишь меня больше всех на свете, а я — тебя. Я уверена, что мы переживем все неприятности, оценим их последствия, а потом вместе будем планировать нашу совместную жизнь в Саммерсби. Эта авантюра станет залогом нашей дружбы.

Твоя любящая сестра Матильда.

Отложив письмо, Ида задумалась о том, что означает слово «наивная». Она не знала, но догадывалась, что ничего лестного в нем нет. Матильда очень сильно ее недооценила, и теперь она, Ида, может гордиться собой. Ею вертели как хотели, однако она училась на собственном опыте и становилась хитрее. Под конец ее уже не так-то просто было одурачить, а Матильде-то казалось, что служанка остается такой же «наивной».

Она ошибалась.

Только сунув руки в воду, в которой помыли посуду, Ида осознала, как сильно они дрожат. Она высыпала на противень полную чашку песка. Удаление горелого жира с противня помогало ей успокоиться. Сердце спокойнее стучало в груди. Бег мыслей замедлялся.

Ида совершенно не испытывала угрызений совести. Странно. Голос в голове не изрекал упреки в ее адрес, словно она была героиней какого-нибудь нашумевшего романа. Мертвый груз не тащил ее в адскую пучину. Наоборот, на душе у Иды сделалось легко.

— Когда ты собиралась сказать мне об этом, дура?

Ида резко развернулась, забрызгав грязной водой каменные плиты пола. Баркер стоял, сгорбившись, возле распахнутой двери и ковырял в зубах.

— Думала, я ничего не пойму?

Она ждала и готовилась к этому. Ида понимала, что рано или поздно он ее найдет, а потом устроит скандал. Служанка внимательно изучала его лицо, пытаясь понять, находится ли Баркер под действием порошка. Если это так, то у нее есть шанс…

— Мистер Баркер…

Он сделал неуверенный шаг вперед.

— Ты меня за дурака считаешь? Полагаешь, что я еще глупее, чем ты? Глупее хозяйки? Ты меня оскорбила, дура.

Ида позволила ему думать, будто бы дрожит от страха.

— Это… это произошло случайно…

Баркер грубо расхохотался.

— Все девки одинаковы!

Он сделал еще один шаг, ухмыляясь и вытирая глаза.

Ида оглянулась, ища путь к бегству. Мокрой рукой она зачерпнула пригоршню песка.

— Я не хотела, — солгала девушка.

Улыбка сползла с губ Баркера.

— К черту! Как бы ни так! Ты с самого начала этого добивалась!

— Нет… это произошло случайно… клянусь…

— Положит такая, как ты, глаз на мужика и не успокоится, пока не сведет его в могилу.

Ида наблюдала за тем, как он приближается.

— Сплошное коварство и вероломство. Не успокоишься, пока мужика не погубишь. В этом ты вся.

— Мистер Баркер! Я сделаю заявление, клянусь… Я пойду в полицию.

Камердинер замер.

— Законники…

— Я пойду к ним, — сказала Ида, — и обо всем расскажу, а там будь что будет…

Баркер настиг ее у раковины, прежде чем она успела броситься наутек, и одной рукой схватил Иду за горло.

— Скажешь хоть слово законникам, и они вздернут тебя, маленькая шлюха.

Ида закашлялась, задыхаясь.

— Ты этого хочешь? — Баркер сдавил ей горло. — Этого? Они повесят тебя за то, что ты попыталась убить хорошего человека.

Ида не могла сопротивляться. Она была не в силах отвести взгляд от его угольно-черных зрачков.

Длинные острые пальцы вцепились ей в живот.

— Они увидят это и больше ничего. Им наплевать, что ты молода и что ты там болтаешь. Все, что они увидят, — вот это…

Его пальцы вонзились в ее плоть, сжимая тельце ребенка.

— Это клеймо шлюхи!

Действие порошков еще не закончилось: Баркер не мог мыслить рационально. Почему-то, очнувшись, он даже не заподозрил, что его отравили. Вместо этого в его голове всплыла догадка о том, что Ида беременна. Камердинер расценил случившееся как злой умысел, нацеленный против него.

Ида бросила пригоршню песка ему в глаза и наконец смогла вырваться.

Баркер взвыл.