Тайная наследница - Девениш Люк - Страница 32

Положив цветы в фартук, служанка первым делом поднялась наверх, в спальню Матильды, и составила там два небольших букетика. Взяв две вазы в других комнатах, девушка налила в них воды из кувшина для умывания, а уже потом поставила туда цветы. Букеты получились премиленькими.

А затем она услышала низкий голос Баркера, доносящийся из коридора.

— Тебе следует вытащить ее туда. Пусть проветрится, — проворчал камердинер.

— Мисс Грегори не открытая рана, которую надо всем показывать, — возразил Сэмюель.

Отношения между этими двумя ставили Иду в тупик, особенно гнев, с которым Сэмюель набросился на Баркера в карете, и высокомерие, с которым камердинер довел его до этой озлобленности. Многое между этими мужчинами оставалось невысказанным. А теперь они беседуют. Ида подкралась к двери и осторожно выглянула. Камердинер, ссутулившись, стоял в дверном проеме в другом конце коридора, ведущем в комнаты, занимаемые Сэмюелем. Ида не могла разглядеть самого мистера Хакетта, однако слышала его зычный голос. Правильность его произношения свидетельствовала о высоком происхождении.

— Да неужто? — произнес Баркер. — Кое-кто в городе может с вами не согласиться, мистер Хакетт, особенно сейчас, когда слухи сделали свое дело.

— Презираю сплетни, — бросил Сэмюель.

— Нет, эти сплетни презирать никак нельзя. Вы должны сказать мне за них спасибо. — Баркер коснулся пальцем своего длинного прямого носа. — И все благодаря мне и длинным языкам недовольных.

— Хватит! — закричал Сэмюель.

Его раскрасневшееся лицо возникло в дверном проеме, и Баркер немного попятился.

— Ты меня не понял, — произнес камердинер.

— Я как раз очень хорошо тебя понял, — возразил Сэмюель.

— Да неужто? Тогда давай подумаем. Что будет, если ты прислушаешься к доводам рассудка и начнешь ухаживать за идиоткой, которая находится у тебя в руках?

Сэмюель заставил себя усмирить гнев. Ида убедилась в том, что надежно спряталась, прижавшись к косяку двери, ведущей в китайскую комнату. Нельзя, чтобы мужчины ее заметили. Теперь она их не видела, однако их голоса отчетливо долетали до ее слуха.

— Ты называешь идиоткой свою хозяйку, — упрекнул камердинера Сэмюель.

Слуга держался с ним чрезвычайно холодно.

— Извини, я забыл, что ты тугодум, Хакетт. — Баркер изменил тон и теперь говорил так, словно перед ним ребенок. — Возможно, ты этого еще не заметил, но память у мисс Грегори — у другой мисс Грегори, той, что не умерла, — словно жестяной походный котелок, в который пальнули из дробовика. Одни дыры.

— Ты что, надеешься, что наше с ней появление на людях сможет пробудить у окружающих сочувствие? — По голосу Сэмюеля было слышно, что камердинер уже порядком ему надоел. — Жених и сестра покойной утешают друг друга…

— Ты меня удивляешь, — произнес Баркер. — Никто не станет испытывать сочувствия ни к ней, ни к тебе, и это к лучшему.

Ида снова отважилась украдкой выглянуть из своего укрытия. Она увидела, что Сэмюель взялся за дверную ручку.

— Спасибо, Баркер, но с меня довольно.

И он захлопнул дверь.

Ида решила, что поняла по крайней мере часть разговора. Было приятно осознавать, что она не ошиблась в своих подозрениях. Слухи, о которых упоминали мужчины, без сомнения, имеют отношение к самоубийству Маргарет Грегори. Учитывая интонацию, с которой Баркер об этом говорил, складывалось впечатление, что он считает, будто Сэмюель должен быть благодарен ему за то, что он поспособствовал распространению слухов по округе. Кому понравится подобный скандал? Впрочем, как бы там ни было, Баркер был прав. Сочувствие, вызванное появлением мисс Матильды на публике, может послужить смягчающим обстоятельством, которое не даст разгореться скандалу.

Иде была ненавистна мысль о том, что Сэмюель находится во власти этого ужасного камердинера. Как бы там ни было, Баркер имеет наглость давать ему советы. Сэмюель во всем лучше его… Красивый, воспитанный. Почему бы ему не избавиться от плохого слуги?

Когда девушка ставила самый большой из букетов на туалетный столик, ее настигло очередное потрясение.

Флакон исчез.

Ида огляделась, но вещицы нигде не было.

Девушка подумала о Матильде, которая писала что-то в библиотеке, о ее пальцах, испачканных чернилами. Ида подвинула вазу с цветами.

— Кто-то решил надо мной подшутить, — пробормотала она себе под нос.

Когда мистер Хакетт предложил Матильде поехать вместе с ним на бал, который устраивали для жителей округа Кастлмейн, она сразу же согласилась, однако, стоило Сэмюелю встать из-за стола, а Агги войти в столовую, как хозяйка высказала опасение, что не сможет выдержать от заката до рассвета, ведь именно столько обычно длится деревенский бал. Ида с интересом прислушивалась к ее словам, ставя грязную посуду на поднос.

— Я усну, — встревожено заявила Матильда, — и меня найдут где-нибудь под столом либо снаружи на травке. Я не смогу побороть сонливость.

Ида видела, как взгляд Агги остановился на том самом месте, где, по ее мнению, нашли мертвое тело.

— Я опозорю моего дорогого свояка Сэмюеля, — продолжала Матильда.

Агги повернулась к хозяйке и заверила ее, что подобное просто невозможно.

— Но откуда такая уверенность, Маршал? — спросила Матильда. — Ты никогда не бывала на балу.

Агги взглянула в висящее над камином зеркало на свое отражение.

— Мне просто так кажется, мисс, — произнесла она, отворачиваясь. — Я хочу, чтобы вы немного развеялись. Вам следует поехать на бал, если мистер Сэмюель вас приглашает.

— Я боюсь, — сказала Матильда.

— Но вы ведь согласились.

— Я не могла ему отказать. Он так добр ко мне…

Леди замолчала, явно встревоженная зыбкостью своего положения.

— Сочувствие, — произнесла Ида, — вы сможете вызвать сочувствие.

Матильда и Агги взглянули в ее сторону.

— Зачем? — спросила Агги.

Ее, кажется, задело, что Ида сует нос не в свои дела. По правде говоря, Ида сама не знала, зачем мисс Грегори чужое сострадание, и это ее тревожило. Подслушанный разговор, состоявшийся между Сэмюелем и Баркером, ничего не разъяснял. Однако, как бы там ни было, а сочувствие будет вполне уместно.

Матильда отвлеклась, разглядывая свое отражение в зеркале, висящем над каминной полкой.

— А теперь послушайте меня, — произнесла Агги. — Разве не правда, что, когда вы были маленькой девочкой, а ваш отец был еще жив, вы и ваша сестра мечтали о том, что когда-нибудь вас пригласят на бал и вы будете в упоении танцевать до самого рассвета?

Матильда посмотрела на горничную с подозрением.

— Откуда ты все обо мне знаешь, Маршал?

Ида видела, как взгляд Агги снова невольно обратился на то самое место на полу.

— Это ведь правда?

— Ну… — Казалось, в душе Матильды происходит борьба. — Может быть… Не знаю… Моя память…

Агги с многозначительным видом кивнула.

— Но я не понимаю, откуда вы могли все это узнать, — сказала Матильда.

— Любая девушка мечтает побывать на балу, мисс, — улыбнулась Агги. — Я ведь правду говорю, Ида?

Та вздрогнула, когда к ней обратились, и едва не выронила из рук блюдце.

— О да, — согласилась Ида. — Мне бы тоже хотелось поехать на бал.

Агги одобрительно кивнула ей. Вытащив гребешок из кармана платья, горничная принялась вынимать шпильки из прически своей хозяйки, а затем начала расчесывать ее длинные волосы.

— Ах! — вырвалось у Матильды.

Движение гребешка и красота собственного лица в зеркале сделали свое дело: она начала успокаиваться.

— Так лучше, правда? — спросила Агги.

Опустив веки, мисс Грегори кивнула.

— Матильда однажды ездила на бал… — пробормотала она.

Агги замерла, сжимая в руке гребешок.

— Это вы Матильда, — напомнила она госпоже.

Та открыла глаза.

— Нет.

Леди пытливо уставилась на отражение Агги в зеркале. В то же зеркало смотрела сбитая с толку Ида. Не зная, что делать, она вежливо кивнула отражению Матильды.