Пять Жизней Читера - Каменистый Артем - Страница 80

— А как они тебя тогда прижали?

— Для этого разные умения есть, они нашли человека, который им в этом помогает. Меня тогда парализовали. Издали, я даже понять ничего не успела. Не навсегда, на время. Всего несколько секунд, но этого хватило. После такого в себя приходишь уже без оружия, руки связаны, ноги тоже, ты ни на что не способна, а вокруг скалятся эти уроды… весело им… тварям. Если все делать правильно, можно любого так подловить. Ну то есть почти любого. Меня — запросто, я слабачка, ничего особенного во мне нет, таким, как они, — не противник. Эти сволочи умеют получать свое, нельзя им давать шанс.

— Да уж… неплохой повод для того, чтобы снести себе башку, не затягивая с этим делом.

— Ага, что-то мне не очень хочется здороваться с Ромео.

— Вообще-то, если подумать, это твой шанс…

— Ты о чем вообще?

— О том, что ты нужна ему живой и твоя жизнь — товар. Можно попробовать договориться.

— Я тебя не понимаю.

— А что тут понимать? Ты дашь Ромео то, чего он добивается, без шуток вроде пули себе в голову, но в обмен потребуешь оставить тебя в покое. Дальше живете мирно, друг друга не трогаете. Чем тебе не вариант? С ним реально о таком договориться?

— Ты это серьезно сказал? — с нотками брезгливости уточнила Няша.

— А что тебе опять не так?

— Мне показалось, что у тебя возникли определенные чувства, поэтому как-то странновато слышать совет предложить мое, блин, чистое и невинное тело какому-то озабоченному на всю голову извращенцу.

— Ты вроде как высказалась определенно, что ни твоя душа, ни это самое тело мне ни с какой стороны не светят, так что чувство собственника у меня умерло, даже не родившись, — невесело усмехнулся Рокки и спросил: — Бесшумно они работают для того, чтобы мертвяки не набежали?

— Ага. Город неподалеку, а любой город — опасное место. Здесь на что угодно можно нарваться, даже на элиту, а уж на рубера — вообще запросто.

— У нас есть граната и маленько патронов. Может, пошумим?

— Жизнь им осложнить хочешь?

— А ты разве против?

— Шутишь, что ли? Да я просто обожаю делать гадости.

Девушка опустила предохранитель винтовки, а Рокки при этом сказал:

— Не надо.

— Что не надо? — не поняла Няша. — Ты ведь сам предложил.

— Но зачем пули в небо выпускать? Судя по голосам, Глобус засел где-то за стоянкой, метров за сто, если не меньше. Ты не забыла, как я стреляю?

— Нет, но я тебе скажу, что с дырой в голове стрельбой заниматься будет непросто.

— Стены держат, а мне всего на секунду надо выглядывать, подловить не успеют. Держи на прицеле лестницу, а я попробую добраться до Глобуса или его шестерок.

— На всякий случай прощай, Рокки. Что-то мне не верится, что ты с такими выдумками долго проживешь.

— А я прощаться не буду, уходить не собираюсь.

Держа винтовку в расслабленно опущенных руках, Рокки на корточках подобрался к окну, резко приподнялся, бросил быстрый взгляд на стоянку и присел за миг до того, как пуля пробила стекло. Прикинув время, затраченное на маневр, и оценив расположение замеченных целей, зловеще ухмыльнулся. Похоже, козырной стрелок у них всего лишь один, это можно понять по тому, что он единственный залег на подступах к асфальтовому пятачку, расположив перед собой рюкзак, используя его в качестве упора под винтовку. Еще четверо кто сидели, кто стояли безо всякой системы, и Глобуса, увы, среди них не наблюдалось. Возможно, затихарился за одной из машин, если так, достать его вряд ли получится.

Некритично, ведь и без Глобуса есть кем заняться.

Присев под стеной, Рокки выждал несколько секунд, морально готовясь, затем вскочил, одновременно разворачиваясь и выставляя ствол в разбитое пулями стекло, поймал взглядом лежащего на том же месте стрелка, потянул за спусковой крючок и подогнул ноги почти одновременно с жестким толчком отдачи.

Еще не присев до конца, понял, что подаренное Системой снайперское умение не подвело — он попал, несмотря на всю сложность выстрела. Ну да, понять это нетрудно, ведь впервые в ответ на появление головы в оконном проеме не прилетела пуля, а то и несколько.

А еще уши, даже оглушенные сильнейшим звуком, различили короткий, греющий душу вскрик.

— Готов, снайпер хренов, — удовлетворенно осклабился Рокки и, передернув затвор, поднялся парой метров левее, напротив соседнего окна, в точности повторив уже проделанное.

На этот раз целью выбрал автоматчика, присевшего на колено справа от кабины фуры. Его поза намекала о готовности открыть пальбу — таких деловых полагается валить в первую очередь.

Без последствий не обошлось — в ответ ударили сразу из нескольких стволов, причем о бесшумности уже не могло быть и речи, грохотало о-го-го, даже здесь, метрах в ста от стрелков и под частичной защитой стен с окнами, по ушам било хорошо, потому как в общем хоре выделялись отрывистые очереди из чего-то весьма и весьма солидного, вряд ли ручного. При этом внутрь залетали порции особо серьезных пуль, проделывавших громадные отверстия, их ничто не могло остановить.

Но вот что интересно — невидимый стрелок бил слишком высоко, и при этом его оружие дырявило стены, как бумагу. Что мешает перевести прицел пониже и зачистить этаж?

Да все то же.

— Няш, у них, по-моему, непростой пулемет нарисовался.

— Ага.

— Они по тебе боятся попасть. Берегут. Вон потише стрелять начали, сейчас еще одного сниму, чтобы не расслаблялись.

— Не лезь, они там наготове, сейчас все сюда целятся. Посмотри лучше в то окно, которое на реку выглядывает. Что там?

Рокки переполз к противоположной стене, резко поднялся, прикрываясь рамой от возможных наблюдателей, простоял секунду, затем присел и напряженным голосом доложил:

— На дамбе чисто, но парочка между нами и стоянкой маячит. Щит пожарный помнишь? Вот они возле него пристроились, на углу. Выход караулят, гады.

— Они одни или там еще кто-то есть?

— Других пока не видел. Скорее всего, есть, там ведь полно мест, чтобы скрыться с глаз, а долго все рассматривать я не могу, завалят наглухо. Уже девятерых насчитал, из которых двоих привалил или зацепил, но, думаю, их побольше, ведь Глобуса не видел, а он, сволочь, где-то глотку рвет.

— Можно сделать так, чтобы они не подходили, чтобы подальше от нас держались. Выгадаем немного. Не знаю, зачем это надо, но выгадаем.

— Дай маленько времени, успокоятся, я опять о себе напомню.

— Нет, Рокки, не надо ничего ждать. Помоги мне.

— Ты что делаешь?! — опешил он, увидев, что Няша, выпрямившись во весь рост, ковыляет на фоне стены, значительная часть площади которой была представлена тянущимися сплошной полосой окнами. — Ложись бегом, ненормальная! Подстрелят ведь!

— Да уймись ты уже, ушами послушай, они, наоборот, стрелять перестали, я им убитая не нужна.

Няша сказала правду — пальба стихла, будто ее отключили одним нажатием на фантастическую кнопку, блокирующую процесс сгорания пороха в патронах по всей округе. Нетрудно додуматься до истинной подоплеки произошедшего — люди Глобуса внимательно следили за окнами, благо стекол в них почти не осталось, и появление девушки не пропустили. Надо отдать должное их выдержке — не палили во все, что попадалось на глаза, спусковые крючки жали лишь после идентификации цели.

Девушка нужна им живой, хотя, надо признать, их предшествующие действия могли запросто привести к обратному результату. Пуля имеет свойство непредсказуемо менять траекторию полета после соударения с твердым препятствием, бедолаг, пострадавших от рикошетов, не счесть, и ничего не стоит пополнить их ряды при таких обстоятельствах.

Получается, наповал валить не желают, однако своими действиями все же допускают немалый риск. Недисциплинированность? Глупость?

Возможно.

Няша, подойдя к окну, в которое перед этим выглядывал Рокки, попросила:

— Присядь сзади и подержи меня. Крепко подержи. Блин! За что ты хватаешься, придурок?! За талию держи, пока руки тебе не переломала!