Чужая здесь, не своя там. Дилогия (СИ) - Гиппиус Рина - Страница 33

Теперь же нам с Роном предстояло по своему вкусу обустроить дом. Хорошо, что в средствах нас не ограничивали. Правда, я настояла, чтобы часть мебели была куплена на деньги с моего приданого. Так получалось, что и мои родители приложили руку к подарку. От них же самих вестей все еще не было. Рон успокаивал меня, утверждая, что, если бы случилось что-то серьезное, меня бы предупредили. И тем не менее эта тишина меня ничуть не обнадеживала.

Ну, а сам дом мне не особо понравился: слишком большой и помпезный. Мне был бы милее небольшой, уютный, скромный. Но не буду же я от такого подарка отказываться? Поэтому-то я с большим энтузиазмом принялась выбирать вещи для обстановки. Мы с Рини целыми днями пропадали в мебельных салонах, магазинах текстиля и посудных лавках.

Рон полностью доверил выбор мне.

– Мне понравится все, что придется по душе тебе, – ответил он, поцеловал меня в щеку и вновь закопался в какие-то бумажки, которыми забрасывал его отец.

Такой ответ я получила у жениха, когда поинтересовалась у него, какие же шторы лучше повесить в гостиной. Стало как-то обидно, хотя я и понимала, что у Рона сейчас много дел: эдел Вистар все больше нагружал его заданиями, делами. Но ведь это же наш общий дом, где жить нам вместе… Впрочем, у мужчин иные приоритеты. Пришлось смириться.

Апофеозом колоссальной занятости Рона стал его отъезд в ту самую приграничную крепость “Могади”.

– Там сейчас неспокойно, – начал объяснять причину поездки жених. – Хоть и глава местного гарнизона сообщает, что все под контролем, но будет лучше, если я сам съезжу и удостоверюсь. Я не знаю, как много времени займет поездка. – Любимый виновато посмотрел на меня. Я же становилась все мрачнее. – К свадьбе точно вернусь.

– Вот утешил, – буркнула я, тем не менее крепче его обнимая.

Мне сейчас вообще хотелось вцепиться в него руками и умолять никуда не уезжать. Не ждала я ничего хорошего от этой поездки. Беспокойство за жениха теперь не будет давать мне покоя.

Опять чувство вроде бы и необоснованного страха крепко упрочилось у меня в душе. Вот только наместник не будет отправлять своего сына в заведомо опасное место, ведь так? А я какая-то трусиха: за каждым углом ожидаю риск и тревожные вести.

– Не накручивай себя, – разгадал мои мысли Рон. Он провел пальцем по моему хмурому лицу, разглаживая складку между бровями. – К тому же со мной поедет Рун. Ему там выгодный заказ светит.

О, теперь и у Рини будет повод для беспокойства при том, что они опять поссорились из-за какого-то пустяка.

И хоть дни мои были заняты с утра до вечера разными делами, тянулось время очень долго. Без Рона былые занятия уже не приносили той радости, и даже на примерки свадебного наряда я ездила без особого энтузиазма.

Рини называла меня привидением: бледная, осунувшаяся, я бродила по дому, изводя себя пустыми переживаниями.

У меня почтовика не было, поэтому каждый вечер Рон писал Рини. Подруга тут же передавала письма мне. И каждый день я с нетерпением ожидала весточки от любимого. Хоть пару скудных строчек, если за день он сильно уставал и изматывался настолько, что мог только и написать, что у него все хорошо.

– Что-то случилось, – прошептала я.

Я и подруга сидели у нее в комнате. Время позднее, а письма все не было.

– Астари, успокойся. Рон устал, замотался. И теперь спит, наверно, – ответила Рини.

Вполне возможно. Только вот все равно на душе ни капли спокойнее не стало.

– Напиши Руну! – попросила я подругу.

– Ну уж нет!

От возмущения Рини даже поднялась с кровати и стала нервно мерить шагами комнату.

Ох уж это их упрямство, гордость, да и глупость вкупе.

– Тогда дай мне бумагу, и я сама напишу, – твердо произнесла я.

Рини сжала губы, смерила меня недобрым взглядом и пошла к столу. Достала бумагу и принялась писать.

– Пустые страхи, – бросила через плечо подруга. – Себя изводишь, теперь вот и Руна беспокоишь.

Но продолжала писать.

Минуты тянулись, как тягучий мед с ложки.

– Они, наверняка, уже давно спят, – подала голос Рини.

А я думала, что она уже задремала. Подруга лежала на кровати, прикрыв глаза, я же стояла у окна.

– Может, все-таки посмотришь? – попросила я. Почтовик мне не открыть – только хозяйке.

Рини, тяжело вздохнув, в который раз заглянула в почтовик. Пусто.

– Иди-ка и ты уже спать, – сказала подруга.

– Я не усну, – вздохнула я и покачала головой.

Рини, и правда, задремала. А я переставила стул к окну и всматривалась вдаль.

Подруга права: сама себя извожу, другим вот покоя не даю…

Через час Рини проснулась. Сонная и растрепанная, она подошла к столу, мимоходом бросив на меня укоризненный взгляд. Послание все же пришло.

– “Чего вы там всполошились? Устал Рон за день, вот и спит уже давно”, – процитировала подруга.

– А что там дальше? Ты же не все прочла! – возмутилась я.

Меня наградили еще одним взглядом с укором.

– “У нас все хорошо. Скоро уже будем дома”.

– И все?

Видимо, все. Остальную часть письма Рини вслух не прочла, а на ее губах заиграла легкая улыбка. Ну хоть у кого-то из них хватило ума отбросить обиды, тем более в разлуке.

Уснуть я так и не смогла. Все хорошо, повода для опасений нет. Вот только спокойствия тоже нет.

***

Ронольв и Рунгвальд вернулись через две недели. Столько же оставалось и до моего дня рождения.

Я даже не успела поприветствовать жениха, как его отец забрал обоих парней в кабинет. Туда же направился и эд Виртан – помощник наместника. Весь день они не выходили из кабинета, даже обед им отнесли туда.

Вечером Рон не пришел. Собственно, оно и понятно – устал. И тем не менее обидно было.

На следующий день все повторилось. Запертые двери кабинета, за которыми разносились порой спокойные, а порой и взбудораженные голоса мужчин.

К вечеру я совсем издергалась. Рини все же не смогла и дальше терпеть мое общество и быстро нашла себе другое занятие: Иса вдруг изъявила желание научиться играть на гитаре. На подругу я злиться не стала. Кому охота так долго выдерживать чужие причитания? Я уже и сама себе становилась противна.

Рон пришел. Была уже глубокая ночь, но он пришел. И в этот раз не стал безрассудно геройствовать: дверь тихонько закрылась за ним, никого не потревожив.

Он буквально вытащил меня из кресла, в котором я устроилась почитать: надо было хоть чем-то себя занять, раз не спалось. Любимый крепко обнял меня, потерся щекой о мои волосы и выдохнул:

– Прости, совсем я замотался.

Все страхи и другие глупости тут же испарились. Вот он, такой родной, любимый, рядом со мной!

Наконец я всмотрелась в его лицо. Бледный, осунувшийся, с синяками под глазами. Как же он устал!

– Как все прошло? – спросила я, при этом тянула его в сторону кровати. Пусть удобнее устраивается и рассказывает.

Рассказывать Рон не стал. Привлек меня ближе к себе, уткнулся мне в шею и сказал:

– Лучше рассказывай, ты тут как?

Настаивать я не стала. Буду лишь надеяться, что ничего плохого не случилось и поездка прошла хорошо. Ну, а раз мой мужчина не хочет меня в это посвящать… Что ж, значит, не моего ума дело. Гордость можно и попридержать.

У меня новостей было не очень много, но их оказалось достаточно, чтобы Рон успел уснуть, пока я ими делилась.

Я даже пошевелиться не могла, так прижал меня к себе жених. Как будто даже во сне боялся, что я куда-то денусь. Вот только куда? Я здесь, рядом с ним и пропадать не собираюсь.

С приездом Рона и время пошло быстрее.

Утром в день своего рождения я проснулась с немеркнущей на губах улыбкой.

Спала я сегодня одна. Как и предыдущие ночи. “Нагуляем аппетит”, – сказал жених. Да и я не жаловалась: только сейчас стала нормально спать. Да и сил нужно было набраться.

Особого праздника не устраивали: впереди и так большое торжество. К тому же я не любительница подобных мероприятий и день рождения свой не особо любила. Хотя сегодня, на удивление, было хорошее настроение и предчувствие какого-то чуда.