Гей в большом городе (СИ) - "ЛИНА-LINA" - Страница 39

- Я не слабый, я нежный, - выдал неожиданно. – Не привык, что мной, как вещью пользуются, - Игорь внимал молча. – Но ничего, за оставшиеся семьдесят восемь раз привыкну.

- Привыкнешь, - чудовище улыбалось. – Мне, знаешь ли, тоже не очень приятно, когда ты после меня блевать несешься.

- У меня что-то там слабое, - сам я подозревал, что мозги. – Меня на каруселях укачивает, в машине на заднем сидении, бывает, от зубной пасты тошнит. Я никогда не глотаю.

- Придется научиться, - был ответ. Вот же… нехороший человек. И зачем я с ним вообще разговариваю. – Присядь, - я сел. Игорь беззастенчиво меня разглядывал, продолжая теребить ручку. – Нежный, говоришь? Плохо…

Я молчал.

- Ладно, посмотрим. Иди сюда.

Ну вот, началось. Я встал и подошел.

- Так, что-то я не вижу хорошего настроения и готовности к близости. Нарушаешь соглашение?

- Извините, на заказ не стоит, - Игорь развернулся и притянул меня к себе за пояс брюк.

- Непостижимый ты парень, Максим, - я удивился. – Бери куртку, уезжаем.

- У меня тренировка в восемь… - совсем обнаглел я.

- Посмотрим. Будешь хорошим мальчиком – успеешь.

Я быстро принял душ и прошел в спальню, спустя минуту появился Игорь. Я удивился, когда он, вместо того, чтобы привычно сесть в кресло, морской звездой развалился на кровати.

- И что стоим? – Приподнялся на локтях. Я подошел и присел на край матраса. – Нежный, значит, - ухмыльнулся Игорь. Я вытянулся рядом и повернулся на бок. Он запустил пальцы в мои волосы и притянул к себе. Коснулся губами, мимолетно, едва заметно, но меня буквально прошило током. Сам себе удивлялся: я же должен был его ненавидеть, обязан просто, а не мог. Более того, сам пылко тянул к себе и целовал по-настоящему. Дикость какая-то: где-то на периферии сознания отдавал себе отчет, что неправильно и очень глупо так отдаваться банальному поцелую, да еще и с нелюбимым человеком, но поделать ничего не мог. Отдавался.

- Ладно, - Игорь слегка отстранился. Глаза горели, губы припухли. – Если хочешь успеть на тренировку, давай на четвереньки.

Я повернулся и уткнулся лицом в подушку. Почувствовал палец, второй, закусил губу. Так я ему скоро все подушки помечу.

- Расслабься. Что ты сжался весь? – услышал горячий шепот. Я попытался. В этот раз боли почти не было. Но и удовольствия я не испытал. Игорь кончил с глухим стоном и отстранился. – Двигай рукой, я посмотрю.

Я довел себя до конца и прикрыл глаза.

- Все, свободен, - хмыкнул Игорь. – Иди в свой зал.

Я полежал еще минуту.

- Я Роме сказал…

- Я знаю.

Я поднялся и побрел в душ. Тридцать восемь…

========== Глава 24. День рождения – грустный праздник ==========

Плениться мог бы я тобой:

Так хороша ты и мила, -

Когда бы ты к мольбе любой

Столь благосклонна не была.

Конечно, щедрость не порок,

Но ты любовь и доброту

Даришь, как глупый ветерок,

Что всех целует на лету.

Цветок шиповника в росе

Теряет блеск и аромат,

Когда его ласкают все,

Когда руками он измят.

Еще дано тебе цвести,

Но наконец настанет срок, -

Ты будешь брошена в пути,

Как этот сорванный цветок (Р. Бернс/Пер. С. Маршак).

Жизнь моя имела тенденцию изгибаться, ветвиться и выпячиваться — так часто бывает, когда следуешь по пути наименьшего сопротивления (Маргарет Этвуд. Мадам Оракул).

«Сгоревших» раз Игорь, похоже, решил не оставлять и, спустя неделю, мой организм начал привыкать к такому к нему потребительскому отношению. Сам же я реагировал довольно странно: захлопывая за собой дверь, ненавидел Игоря, ненавидел все то, что он со мной делал, презирал саму ситуацию и свое место в ней. Но, стоило оказаться один на один в огромной спальне, как мозги отключались, хотя мне казалось, что я уже не первый месяц жил с выключенными мозгами. И я таял от его поцелуев и ласк. Нет, быть снизу мне до сих пор не нравилось, хоть больно и не было, но прелюдия…

Лешка не на шутку волновался за меня, отмечая бледность и наметившиеся круги под глазами.

- Не знал бы наверняка, подумал бы, что ты на наркотики подсел.

Я действительно плохо спал и постоянно нервничал, учиться не хотелось, работать тоже. А еще копилась злость. И обида. И чувствовал я, что, когда этот пузырь лопнет, мало моему единственному не покажется.

Воскресенье провел с братом и его семьей, Игорь уехал куда-то по делам. Снова почувствовал себя любимым, нужным и в семье. А еще понял, что скучаю. По нему. Вот черт!

Вечером, я уже спать укладывался, зазвонил телефон.

- Макс…

- Рома?

- Ты козел, Макс. Ты такой козел…

- Я знаю, Ромаш, - ответил печально.

- Я скучаю… - сказал он тихо.

- Я тоже, - тяжелый вздох в ответ. – Как ты?

- Мне плохо без тебя, Макс.

- Ох…

- Я хочу к тебе, тебя.

- Нельзя, Ром.

- Разок. И больше не буду приставать, честно. И буду ждать.

Святой ты у меня, хотел сказать. Но промолчал.

- Я у твоего подъезда, смотрю на твое окно. Пустишь?

Я больше не раздумывал. Вскочил с кровати и пошел в прихожую.

- Да.

Ромка прошел в комнату.

- Ты ведь не влюбишься в него?

- Нет, конечно, - ответил. И верил в это свято.

Он подошел, положил ладони на грудь и поцеловал. Целовались мы долго, с чувством, я растворялся в его любви и обожании, в его всепрощении, нежности и страсти. Так хорошо было чувствовать себя любимым, не только желанным, но и нужным, необходимым.

- Ром, мы не можем, - сказал тихо, когда парень начал скидывать одежду.

- Можем, - сказал упрямо. Разделся полностью. Я почувствовал напряжение в паху. К черту все, решил. Не могу я больше быть подстилкой! Надо и мужчиной себя, в конце концов, почувствовать.

И шагнул к Ромке.

В понедельник Игорь вызвал меня в свой кабинет, его мы, кстати, еще так и не обновили. Я, зная за собой грубейшее нарушение договора, шел с опаской.

- Садись, - скомандовал мучитель. – В субботу у меня день рождения, - я молчал. – Отмечать будем в клубном ресторане. Идешь в качестве моего сопровождающего.

Хотел сказать: этого в договоре не было, но промолчал. Лишь кивнул.

- Вечером нас ждут в магазине, подберем тебе костюм.

- Боюсь, не потяну я материально ваших Armani.

- Я оплачу, – сказал спокойно.

А я и не сопротивлялся. Хочет платить за меня – пожалуйста, гордость свою в его постели я уже порядком растерял.

Костюм мы подобрали, а к нему рубашку, туфли, ремень и галстук. Чувствовал себя Золушкой, только фея-крестная подкачала.

Субботу я ждал с содроганием, предчувствуя, что ничем хорошим этот дивный день для меня не закончится. Так, собственно, и вышло. Я стоял рядом с принимающим поздравления Игорем и мечтал оказаться тысяч так за пять километров от этого места и от Игоря с его широкой довольной улыбкой чеширского кота. Сам я его принципиально не поздравил и подарок не приготовил. Ибо не заслужил. Более того, его собственническое ко мне отношение бесило, хотелось стереть выражение самодовольства с его физиономии, желательно, кулаком. Увы, нельзя, и это бесило еще больше.

Я чувствовал себя рядом с ним то ли телохранителем из-за высокого роста и спортивного телосложения, то ли содержанкой, потому что он то хватал меня за руку, то по-хозяйски оглаживал задницу, а то и целовал у всех на виду. Я стоически невозмутимо терпел. Гости воспринимали меня исключительно как предмет интерьера, хотя, скорее, как аксессуар, молчаливый и незримо присутствующий. Правда, кто-то отметил, что милую игрушечку тот себе нашел. Я молчал, игнорируя шпильки.

Наконец, остался один.