Птица в клетке (СИ) - Сотер Таис - Страница 101

Толчок, заставивший мой желудок подкатиться к горлу, а затем я почувствовала неприятное чувство падения - как бывает, когда засыпаешь на своей кровати. И я снова почувствовала тяжесть своего тела.

Алана поспешно отстегнула свой ремень, достала из под кресла портативную аптечку, приложила сначала к моему виску, неприятно холодя кожу, а затем к предплечью.

- Повторная проверка. Так, хорошо... Ага... Ладно, ещё одной инъекции будет достаточно, - укол, неожиданно болезненный, и Алана отсоединяет аппарат. - Слегка скачет давление, и нарушенное кровообращение, но ничего опасного для жизни. Способности не вернулись?

- Должны были, мы редко используем долгодействующие блокаторы, - Юрий зашёл в пассажирскую кабину, и протянул руку к Алане: - да посмотреть.

Та неохотно отдала ему аптечку, не сводя взгляда с парализатора в его руке.

- Ты и в медицине разбираешься? - в голосе вызов, но я уже начала чувствовать чужие эмоции, поэтому знала, что скрывается за её бравадой. Страх, сожаление, горечь. Точно то же самое, что ощущаю я.

- На дилетанском уровне. Но кое-что о проблемах эсперов знаю.

Юрий положил аптечку на сиденье, и посмотрел на меня:

- Сама ходить можешь?

Я кивнула, и отказавшись от помощи Аланы, неуклюже выбралась из кресла.

За открытым шлюзом - сухой, затхлый воздух и полутёмное помещение, в котором нас уже ждали. Трое. Все светлокожие, достаточно высокие. И неожиданно напряжённые, даже испуганные. Это их реакция на Юрия? Нет, дело в чём-то другом.

Наверное, если бы тай Цехель не стоял бы так близко, я почувствовала бы это раньше. Присутствие ещё одного, подобного Юрию. Человека, которого я не могла прочесть, но которого всё же чувствовала. Где же он? Я завертела головой, но в этот момент Юрий потянул меня за руку, принуждая спуститься по опущенному трапу.

- Ну, чего же ты? Бояться нечего, тут все свои.

- Конечно свои. По-свойски мы и разберёмся, да, Юра?

Хриплый, надтреснутый голос, отвратительно злорадный. Ладонь Юрия неожиданно больно сжала мою, а затем отпустила. Юрий одним лёгким движением соскочил вниз, наведя парализатор в ту сторону, откуда доносился голос. Из тени небольшого, почти в полтора раза меньше, чем наш катер, корабля, вышел мужчина с седыми висками и полу-парализованным лицом, скривившемся в нелепой гримасе. И в отличие от Цехеля, в руках он держал совсем не парализатор. Люди, что нас встречали, тоже вооружились - один направил ствол на нас Кронберг, а двое взяли под прицел Юрия. Очевидно, его здесь очень, очень уважали.

- Что с тобой случилось, Владимир? - спросил Юрий незнакомца, настороженным взглядом обегая ангар. - Выглядишь больным.

- Тебе лучше знать, как действует твой яд. Когда я вернулся обратно с нашей встречи, и почувствовал, что мне становиться хуже, я вспомнил о чудесном увлечении вашего клана и вызвал скорую. Как видишь, подобрать полноценное противоядие они мне не смогли, но хотя бы спасли от смерти.

- Ну так нужно было найти меня, а то я ведь переживал, куда ты пропал.

- Прекрати паясничать!

Владимир на мгновение вышел из себя, и Цехель, воспользовавшись моментом, выстрелил. Он почти задел Владимира, заставил его пошатнуться и выронить своё оружие, но почти сразу сам попал под выстрел одного из встречающих. Один, второй... лишь третий выстрел из парализатора заставил упасть Цехеля. Владимир, рыкнув на одного из своих людей, кинувшихся к нему, подобрал своё оружие и подошёл к Юрию и несколько раз с силой пнул его, метя в живот и рёбра. Алана кинулась было обратно к катеру, надеясь там укрыться, но тонкий луч, обжёгший метал справа от люка, заставил её застыть.

- Не стоит, доктор, - угрожающе сказал тот, кого Юрий назвал Владимиром. То, что незнакомый гардарик знал, кто такая Алана, пугало. - Олег, Хог, отведите женщин в карцер. С темноволосой осторожнее, она эспер. Если что почувствуете, стреляйте. А впрочем... давайте её сюда.

Ещё раз ударив неподвижного Цехеля, едва ли находящегося в сознании, гардарик помассировал руку, которую задело парализатором. Судя по всему, обездвиживающий эффект сходил на нет, а это значит что и у Юрия был большой шанс выжить там, где у другого давно была бы остановка сердца.

Мне сковали руки за спиной, и подвели к Цехелю.

- На колени.

- Но она эспер... - робко сказал держащий меня мужчина. Судя по его мыслям, ему претила даже мысль грубо со мной обращаться. На мгновение мне даже понравилась Гардарика - если в ней хоть немного уважают эсперов, то ей можно было бы дать шанс.

Если бы не существование, таких, как Юрий или Владимир.

- А я симаргл, и лучше знаю, что делать с подобными сучками. Тем более этой рабыне не впервой стоять на коленях перед мужчинами.

Чувство вины и стыда человека за моей спиной было настолько велико, что мне на секунду стало жаль его, и я послушно опустилась от лёгкого нажатия его ладони.

- Эта женщина гораздо опаснее, чем она кажется. И гораздо крепче.

Он грубо схватил меня за подбородок, заставляя поднять лицо.

- Выжила и после попытки отравления императрицы, и после падение с моста. Да и ещё к тому же так легко очаровала Юрия... что ж, действительно поражает. Может счесть это знаком уважения, но я собираюсь стереть твой дар раньше, чем он причинит вред экипажу этого корабля. Да и мой лорд, в отличие от безумного Ксано, едва ли заинтересуется в ком-то вроде тебя. Надеюсь, твоя психика достаточно крепка, и ты не успеешь превратиться в пускающую слюну идиотку к прибытию на Гардарику.

Владимир медленно отстегнул пластиковый наруч на левой руке, снял перчатку и отвернул рукав, обнажая бледную безволосую кожу. Пальцы правой руки, всё ещё немного непослушные, пробежались по запястью. Вот он остановился, и как будто подцепив что-то, медленно потянул на себя. Я смотрела с отвращением, но не в силах была отвернуться, наблюдая за тем, как отходит кусок кожи, обнажая... нет, не человеческую плоть, а металл. Проследив за моим взглядом, Владимир усмехнулся. По крайней мере, так я расшифровала подёргивание его лица.

- Что, никогда не видела подобное? Неужели Юрий никогда не показывал, предпочитая играть роль нормального человека?

От механического сплетения причудливых линий, на том месте, где должна была быть плоть, отделился металлический жгут, сантиметров десять в длину и с иглой на конце, подобно змее извиваясь над рукой гардарика.

- Это будет немного больно в начале, а потом тебе будет всё равно.

- Не смей! Не делай этого!

Мне на мгновение показалось, что это мой голос - отчаянный, дрожащий. Но кричала Алана, извиваясь в руках опешившего от такого напора гардарика.

- С чего бы это?

Холодный гладкий металл скользнул по шее, вызывая непроизвольную дрожь.

- Император... император не выпустит вас за пределы своего влияния, если у вас не будет живого и невредимого эспера на руках, - торопливо произнесла Кронберг.

Я ощутила укол боли в шее, чуть ниже кромки волос, и тихо заскулила.

- О, если бы это было так, он бы уже с нами связался, - возразил Алане Владимир.

Наконечник "змеи" проник под кожу, и я почувствовала, как он шевелиться во мне, продвигаясь всё глубже и выше. Кто-то рядом откашлялся.

- Нам действительно отправили сообщение минуту назад. Лонгийцы хотят заблокировать проход из системы, если мы не выйдем на связь.

С неприятным звуком металлический отросток отсоединился от меня.

- И ты говоришь мне это только сейчас, Хог?!

- Вы не любите, когда вас отвлекают, - несколько фальшиво ответил ему гардарик.

Хог - не тот, кто меня держал, а другой, судя по исходящим от него ощущениям, был из тех, кому нравиться чужая боль. Сам он её причинить не мог, тем более эсперу, но смотреть на то, как это делает Владимир, ему нравилось. Видимо, это было не в первый раз, когда он наблюдал, как его командир кого-то мучил. "Владимир Нижинский - садист", - внезапно поняла я с отвращением, заметив, что ширинка его штанов топорщилась. Таким же был и мой первый хозяин. Таких людей я ненавидела больше всех - я могла простить и корысть Нибеля, и болезненное желание Ядгара полностью контролировать мою жизнь. Но не гадкое удовольствие от того, что кто-то страдает, вожделение к собственной жертве. Именно желание унизить и причинить боль толкало Владимира на уничтожение моей психики, а совсем не моя ненужность. Но игнорировать беспокойство собственных людей он не мог. К тому же Алана умело подлила масло в огонь: