Живая память. Великая Отечественная: правда о войне. В 3-х томах. Том 3. - Каменецкий Евгений - Страница 53

В дивизионном боевом листке были помещены стихи гвардии сержанта Юрия Гордиенко:

Девяносто девять артиллеристов за отвагу и храбрость, проявленные в бою с фашистскими танками, были удостоены правительственных наград. Гвардии старшему сержанту Сафару Амиршоеву присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

Лицом к огню

Размышляя о судьбе Смоленщины, на которой пришлось воевать и в сорок первом, когда мы отступали, и позже, когда освобождали ее, я всегда вспоминаю, что древняя земля смолян дала Родине немало знаменитостей: героев, писателей, поэтов, художников, композиторов… Только Героев Советского Союза краеведами насчитывается свыше 240. И среди них офицер-артиллерист Владимир Сергеевич Алхимов. Вот скупые строки из наградного листа: «7 августа 1944 года в районе Тупики после артиллерийской подготовки противник силой до 50 танков и пехотой перешел в контрнаступление и вклинился в наши боевые порядки. Танки повернули строго на юг и тем самым отрезали наблюдательный пункт, на котором находился Алхимов. Гвардии лейтенант Алхимов вызвал по радио огонь дивизиона, отсек пехоту противника от танков и расстроил их боевые порядки. Группа из 13 танков повернула на наблюдательный пункт 62-го стрелкового полка 184-й стрелковой дивизии, где находился Алхимов, и открыла огонь. Товарищ Алхимов не растерялся, вызвал огонь дивизиона на себя, подбил четыре танка, а остальные вынудил к отходу. Всего было подбито шесть танков…»

То был «звездный час» Алхимова-артиллериста. Сам же этот подвиг оказался ступенькой к другому — трудовому… Но об этом — в конце очерка. Сейчас же — краткая биографическая справка.

Владимир Сергеевич Алхимов родился в деревне Никулино Почаевского сельсовета Смоленского района в октябре 1919 года. Его отец работал секретарем Катынского волисполкома. Летом 1922 года убит кулаками. После трагической смерти отца семья Алхимовых жила очень бедно. Чтобы помочь матери, Владимир с ранних лет нанимался пасти скот. В 1935 году он поступил в Смоленский финансово-экономический техникум, который окончил на «отлично», и был направлен для продолжения учебы в Ленинградский финансово-экономический институт. В первый же день войны Владимир аккуратно сложил скудные студенческие пожитки, передал их на хранение в семью своего товарища-ленинградца и добровольцем ушел на фронт. И уже через пять дней бойцом 19-го Краснознаменного стрелкового полка сражался с захватчиками на подступах к городу Ленина.

…Неполная стрелковая рота с двумя батальонными минометами и противотанковой пушкой растянулась на всю ширину полкового участка.

Солнце выплывало над лесом, рассеивая и выжигая туман. Алхимов смотрел на ничейную еще лощину, синий лес, где накапливались немцы, и, как ни странно, больше тревожился о матери с братишкой. С первого дня войны от них никаких вестей, а теперь и ждать неоткуда: вся Смоленщина под фашистом…

— Командиры взводов, к лейтенанту! — передали по цепочке.

Кроме командира роты, других лейтенантов здесь не было.

Глядя на свои «кировские», единственные в роте часы, лейтенант сказал:

— Сейчас начнут. Но мы им распорядок нарушим, испортим план. Первое: до моей ракеты — ни одного выстрела. Довести до каждого бойца! Второе: в случае чего, за меня — товарищ Алхимов. За ним, в порядке выдвижения — Егоров, Манин. Кровь из носа, но до вечера хоть один из вас обязан быть живым. Ясно?

Немцы начали точно в 8.30. Артиллерийский обстрел не нанес особого вреда, бомбардировщики, к счастью, не прилетели. Первую атаку отбили. Пережили еще три штурма.

Но к исходу дня противник на правом фланге почти придвинулся к Оредежу, занял господствующую высоту, с которой простреливалось поле за рощей. Раненых так и не удалось эвакуировать, ждали ночи.

И вновь началось. Немецкие батареи ударили прямой наводкой. На темном фоне леса одновременно с огневыми вспышками вздувались круглые облачка. Под прикрытием артналета, в нейтральной, плохо просматриваемой лощине, скапливались для решающего броска темные фигуры в тевтонских касках. Надо было уничтожить их, но… боезапаса к минометам — на пять минут беглого огня. Пушку берегли для боя с танками: шум моторов слышался все отчетливее…

В той атаке фашистские танки прорвали редкую цепочку пехотинцев. Лейтенант погиб. И уже при отблесках уходящего дня танки давили раненых, собранных на берегу для эвакуации. Под гусеницами погибли многие товарищи Алхимова.

То был его первый бой. Враг оказался сильнее. Это понимал каждый оставшийся в живых. Но не знал, не понимал в тот час Алхимов, что, пережив этот день, он как бы родился заново. Солдатом.

Потом были другие бои, ранение на Черной речке. Пуля, уже на излете, ударила по затылку. Отключилась речь, парализовало ноги. Товарищи оттащили Алхимова, передали санитарам. Но тут вдруг вернулась речь, Алхимов начал ругаться…

Второй раз его ранило под Пулковом, опасно. «Еще полтора миллиметра, и…» — сказал хирург. Пришлось отлежать полтора месяца на госпитальной койке в блокадном Ленинграде. И опять на передовую, в родной 19-й стрелковый полк…

В конце сорок второго года Алхимов был направлен в артиллерийское училище, откуда в январе сорок четвертого — в действующую армию, на Западный фронт. По пути удалось побывать в родных краях. Поезд приплелся в Смоленск в полночь. До Витебска по шоссе нужно было добираться на попутных. Там шли тяжелые бои. Но и родное Никулино тоже на Витебском шоссе.

Фронтовая полуторка подбросила Алхимова до нужной развилки. Еще четыре версты — и Никулино. Вокруг пустынно. Ни людей, ни повозок, ни огня. И ни одного живого звука. Только скрип снега под сапогами. До боли знакомый путь. И в то же время будто какой-то чужой. Куда-то исчезли привычные дубовые, березовые рощи и перелески. Даже старинный школьный парк, знаменитый на всю Смоленщину, и тот вырублен. Война, что же ты наделала? Победим, и все придется начинать сызнова… И села, и города, и заводы…

С этими мыслями добрался до родной деревни, без труда отыскал свой дом и, в изнеможении от бега и волнения, остановился. Первым, кто вышел на стук молодого офицера, оказался племянник Вася, а затем показалась и родная мать. Трудно передать радость встречи. За все предыдущие и последующие годы Владимир Сергеевич никогда не спал так хорошо и сладко.

Утром — на передовую, под Витебск. Здесь младший лейтенант Алхимов становится командиром взвода управления. На этот раз рядом с молодым офицером оказался опытный наставник. Артиллерийскому таланту капитана Ивана Марковича Бабича завидовали многие однополчане, из-за чего ему прощали и маленькие личные слабости. Они оба сдружились, понимали друг друга с полуслова, даже с намека. Командир дивизиона доверял будущему комбату самые ответственные и сложные боевые задачи, настойчиво учил его непростому искусству артиллерийской стрельбы.

Вскоре развернулась знаменитая операция «Багратион». Уже в первый день наступления войска 5-й армии 3-го Белорусского фронта продвинулись на глубину до 12 километров, форсировали реку Лучеса и перерезали железную дорогу на участке Витебск — Богушевск. Утром 24-го июня в коридор, пробитый огневым валом артиллерии и дивизиями первого эшелона, стремительно вошла конно-механизированная группа. 6-я гвардейская кавалерийская дивизия быстро сосредоточилась у основной переправы через Лучесу у деревни Осипово. Однако наплавной мост оказался разбитым. Фашисты, обнаружив скопление войск у переправы, открыли уничтожающий огонь.

Вот тут-то на помощь конникам пришел командир взвода управление 5-й батареи 261-го гвардейского тяжело-пушечного артиллерийского полка гвардии лейтенант Алхимов. С помощью секундомера он засек вражескую батарею и обрушил на нее удар своих тяжелых пушек. Однако для ее подавления потребовалось более мощное огневое подразделение. Тогда лейтенант приказал радисту Федору Комову, ставшему кавалером ордена Славы всех трех степеней, вызвать огонь дивизиона. И вражеская батарея, пытавшаяся сорвать конникам переправу, вмиг умолкла. Кавалеристы форсировали реку и понеслись на Богушевск.