Живая память. Великая Отечественная: правда о войне. В 3-х томах. Том 3. - Каменецкий Евгений - Страница 40

Ощущение этой победы у самих победителей пришло как-то не сразу. Уж больно ошеломляющим был успех, и надо было все внимание направить на полную ликвидацию окруженного врага, на стремительное продвижение в глубь румынской территории, на выход в предгорья Восточных Карпат.

Радовало и то, что за боевые отличия 126 соединениям и частям сухопутных войск обоих фронтов были присвоены почетные наименования Ясских, Кишиневских, Измаильских, Фокшанских, Рымникских, Констанцских и др. Думаю, от души порадовался бы генералиссимус Суворов, совершавший свои славные походы именно в этих местах, прослеживая связь времен, преемственность традиций русской и советской армий. Это бесспорно!

Таковы факты, г-н Фриснер. Против них, говорят, не попрешь. И тут мне хочется привести слова бывшей медсестры, а потом признанной поэтессы Юлии Друниной:

«Разве наша молодежь не должна почувствовать красоту фронтовой дружбы и задуматься над природой той высокой настроенности души, которая бросала человека на вражескую амбразуру? Ведь освободительная война — это не только смерть, кровь и страдания. Это еще и гигантские взлеты человеческого духа — бескорыстия, самоотверженности, героизма».

Тут, на этих прекрасных словах, можно было бы и поставить точку. А она не ставится. И просится с языка одно очень нужное, на мой взгляд, обращение к сыну незабвенного Кольки Красюкова.

Дорогой Николай Николаевич!

Помнится, мы расстались с тобой в Волгограде, когда тебе было годика три. Отец после своих боевых походов был еще в добром здравии, и ты своими пухленькими ручонками перебирал отцовы награды, коими была увешана вся его грудь. Теперь ты сам, видимо, уже отец, человек взрослых понятий и суждений. И если тебе, твоим сверстникам злые языки, просто лжецы или наши откровенные недруги скажут, что отец, его однополчане никакой, собственно, победы не одержали, только трупами устлали мать сыру землю, не верь им. Никакая подлость не способна омрачить величие одержанной Победы. Воевали они ладом. Воевали по совести, по сердцу и с умом. И потому доконали фашизм — самую темную силу XX века, и свет нового дня зажгли всем нам ныне здравствующим волею божьей. В этом уверяют нас и стихи поэта, их праведные строки:

Как в воду смотрел Ф. И. Тютчев. Писано-то более века назад, а как сегодня. Да, до́роги всем нам эти ребятки из 44-го. До́роги тем, что в лихую годину сумели-таки найти в себе точку опоры. Смогли положить врага на лопатки с толком, наверняка, так, как того и желал суворовский гений, как надлежало истым рыцарям без страха и упрека.

Иосиф Балцан. Двадцать четвертое августа

Леонид Черноусько. Фарватеры Охрименко

Десятилетие за десятилетием после войны катит свои воды в Черное море голубой Дунай — вторая по величине река в Европе после Волги. Навсегда в памяти народной останется подвиг наших воинов — моряков Дунайской военной флотилии, участвовавших в освобождении придунайских стран от фашизма.

Наряду с катерниками, разведчиками, морскими пехотинцами особо отличились на огневых рубежах сорок четвертого года и славные экипажи тральщиков, обеспечивая боевую деятельность основных сил флотилии, а также мирное судоходство. К сожалению, их самоотверженный труд в печати отражен недостаточно.

Обширная европейская водная артерия была и другом моряков в боях, а нередко становилась их неприятелем. Немецкие и англо-американские мины различных систем — эта невидимая и опасная подводная угроза — преследовали их на всем боевом пути. Дунайские минеры, как и минеры на суше, ежесекундно рисковали жизнью, уничтожая подводные «сюрпризы». Если на домах, в том числе белградских, будапештских, братиславских, венских, после их разминирования появлялись памятные таблички: «Проверено. Мин нет», то на Дунае лучшим «автографом» стали чистые, безопасные фарватеры, которые наши друзья в придунайских странах называли «фарватерами Охрименко» — по имени флагманского минера флотилии, а затем командира бригады траления капитана 2-го ранга Григория Николаевича Охрименко, организатора и активного участника борьбы с минной опасностью на фронтовом Дунае.

Воссоздавая в апреле 44-го года Дунайскую флотилию, ее командующий контр-адмирал С. Г. Горшков и начальник штаба капитан 1-го ранга А. В. Свердлов придавали большое значение минно-тральным проблемам. Вот почему на должность флагманского минера пригласили молодого, но опытного специалиста капитана 3-го ранга Охрименко, уже отличившегося в разгадке хитроумных тайн немецких мин на Черном море. Этого лихого, упорного в своих делах украинца мне довелось встречать в Керчи, Севастополе, а затем на Дунае. Живительно работоспособный человек, целеустремленный профессионал. При разоружении незнакомой мины он как бы вступал в поединок с ее конструктором и в конце концов выходил победителем, извлекая без взрыва последний прибор (вспомним: «Сапер ошибается только один раз в жизни»).

По пути кораблей расформированной Азовской флотилии на Дунай Охрименко организовал траление мин в низовьях Днепра, прибрежных районах Черного моря, в акватории Одесского порта, а затем на Днестровском лимане перед высадкой десанта во время Ясско-Кишиневской операции. В самом начале легендарного боевого похода флотилии по Дунаю в ее состав добровольно включились румынские и болгарские тральщики и другие корабли вместе с экипажами. К примеру, тральный флот Охрименко пополнился болгарскими тральщиками «Искорь», «Кирил Попов», «Васил Левски», «Христо Ботев»…

Советские, болгарские и румынские специалисты начали углубленно изучать карты Дуная, не раз ходили на тральщиках в минную разведку, опрашивали рыбаков, местных жителей, которые могли быть свидетелями постановок мин немцами.

— Обстановка тогда усложнялась тем, — рассказывал мне Григорий Николаевич, — что отступающие фашисты не только выставили многие сотни мин, но и уничтожили все навигационно-гидрографическое ограждение. В содружестве с новыми друзьями нам приходилось срочно очищать фарватеры, устанавливать плавучие и береговые ограждения. И конечно же, постоянно обеспечивать боевую деятельность бронекатеров, проводку конвоев за тралами.

А только в сентябре сорок четвертого года корабли и плавсредства флотилии перевезли по фронтовой реке около семидесяти тысяч воинов советской и югославской армий, массу оружия и боеприпасов, что сыграло существенную роль в подготовке и проведении Белградской операции. Здесь с дунайцами начали взаимодействовать и моряки военно-речных сил Народно-освободительной армии Югославии.