Мир уже не будет прежним - Марченко Геннадий Борисович - Страница 18

И уж совсем без всякого шума был заключён ряд договоров между СССР и президентом Северного Йемена аль-Хамди. В том числе и об 99-летней аренде Советским Союзом островов Ханиш в южной части Красного моря. При этом удалось решить и территориальный спор Северного Йемена и Эфиопии из-за островов. Эфиопы согласились снять претензии при условии, что ВМФ СССР не даст эритрейским сепаратистам использовать острова, а Северный Йемен прекратит поддержку мятежников в Эритрее.

В итоге флот СССР сейчас обустраивался уже в трёх странах. В Вашингтоне, Лондоне, Париже, Претории, а также в арабских нефтяных монархиях бесились, но сделать ничего не могли.

Но самые интересные события случились в Китае. В начале июля, когда мы уже бороздили воды Атлантики, пекинское радио передало сообщение о гибели «выдающегося коммуниста, преданного сына компартии Китая, до конца верного великому знамени марксизма-ленинизма и Мао Цзэдуна» Дэн Сяопина. Как сообщали западные «голоса», ссылаясь на источники в Пекине, у дома, где жил Дэн, остановился грузовик-фургон. Охранники подошли узнать, в чём дело, но водитель с напарником их пристрелили, после чего запрыгнули на подкатившие мотоциклы и скрылись. Сразу же после этого грузовик взорвался. От дома и тех, кто в нём находился, включая Дэна, осталось… Да ничего, в общем-то, не осталось.

В тот же день вертолёт, в котором летел маршал Е Цзяньин, взорвался в воздухе. Выживших не было.

Китайское руководство устами пекинского радио пообещало безжалостно покарать всех причастных к этим покушениям, обвинив во всём тайваньскую разведку. На побережье от Шанхая до Гуаньчжоу начали стягиваться войска. В свою очередь, США пригнали к Тайваню свой флот и перебросили авиацию из Японии, с Филиппин и из Микронезии, заявив, что не позволят КНР напасть на Тайвань.

В Пекине разразились проклятиями и ужасными угрозами в адрес американского империализма. Отношения КНР и США резко ухудшились.

Тем временем в Китае происходили многочисленные отставки и аресты «причастных к покушению» на Дэн Сяопина и Е Цзяньина. Как правило, это были военные, а также партаппаратчики, близкие к покойным. Их обвиняли в работе разом на «гоминьдановскую реакцию», «американский империализм» и «советский ревизионизм». Впрочем, чем бы дитё ни тешилось, лишь бы иностранные инвестиции не привлекало и модернизацию не проводило…

Слушая все эти новости и комментарии к ним, я постоянно крутил в голове одну и ту же мысль: «Неужели это мои советы Машерову так круто повернули судьбу Европы и Азии?»

Хотя что толку забивать этим голову. Подробности мне всё равно вряд ли расскажут. Ладно, пусть этим Романов, Машеров, Ивашутин, Цвигун и другие старшие товарищи занимаются. Меня ждут Куба и съёмки сериала…

Остров свободы показался на горизонте 26 июля. Мы медленно входили в порт Сьенфуэгос, находившийся в одноимённом городке. Все столпились у борта и жадно вглядывались в кипевшую на берегу жизнь. Фидель, сигары, ром, зажигательная самба… Ладно, все развлечения на потом, первым делом, как пелось в песне, самолёты. Сейчас за нами должен подъехать автобус, на котором мы всей честной компанией отправимся в Гавану знакомиться с местным кинематографическим начальством, а затем проведём кастинг кубинских актёров. Надеюсь, нам удастся выбрать достойных Хосе Сальгадо и Марию Варгас.

Глава 6

– Хесус, Кончита, ну больше, больше страсти! Блин, Пабло, как это сказать по-испански?

– La pasion mas, компаньеро Губернский.

– Спасибо, товарищ. В общем, слышали, что наш толмач сказал? La pasion mas, короче говоря.

Прозвучала команда для звукорежиссёра «Мотор!», щёлкнула бруском «хлопушки» моя ассистентка, объявляя номер дубля, затем было объявлено «Камера!», и исполнители главных ролей прильнули друг к другу.

– Хосе…

– Мария…

– О, Хосе, yo ya te echaba de menos!

Парочка изображала страсть после долгой разлуки. Актёр Хесус Монтойя, игравший Хосе Сальгадо, покрывал лицо, шею, плечи партнёрши нежными поцелуями, а та закатывала глаза и всячески демонстрировала, как она скучала по своему возлюбленному все эти месяцы.

– Стоп, снято! Вот, совсем другое дело! – воскликнул я, удовлетворённо откинувшись на плетеную спинку кресла-качалки.

Это кресло-качалку я обнаружил во время прогулки по местному рынку. Плетёной мебелью торговал старик негр, чьё лицо было изборождено глубокими, как гранд-каньон, морщинами. Он сам же её и плёл. Сторговались за 15 песо. Как я узнал во время обмена валюты, 1 кубинский песо был равен 1 американскому доллару и 1 советскому рублю. Так что, считай, приобрёл шикарное кресло-качалку за 15 рублей. Только вот как я его в Москву повезу?.. Хотя, собственно, на теплоходе так же обратно и поплывём, а кресло не такое уж и громоздкое, попробую как-нибудь сдать его в багаж.

По прибытии нас встретил невысокий загорелый (впрочем, как и всё местное население) тип, представившийся советником министерства культуры Луисом-Марией Пинедой. Он прилично говорил по-русски, но к нам всё равно приставили переводчика Пабло с какой-то трудновыговариваемой фамилией, в своё время окончившего УДН им. Патриса Лумумбы. Узнали, что Гавана готовится принять на днях XI Всемирный фестиваль молодёжи и студентов, поэтому на съёмки в столице Кубы, скорее всего, можно не рассчитывать. Но на Острове свободы немало и других прекрасных мест.

В Гаване мы познакомились с руководящим составом местной киноиндустрии в лице необъёмного Густаво Куэвоса. Протянув для рукопожатия потную ладонь, которую тут же захотелось обо что-нибудь вытереть, хозяин кабинета, под потолком которого лениво вращались лопасти вентилятора, предложил сесть и поинтересовался, какие напитки мы предпочитаем. Переглянувшись – делегация состояла из меня, Маркевича и второго режиссёра Игоря Топалова, – мы попросили чаю. Только Маркевич горячего, а мы с Игорем Андреевичем холодного, со льдом, благо таковой имелся в наличии. Куэвос, кстати, тоже разговаривал на великом и могучем, хотя и не так споро, как Пинеда и тем более Пабло. Похоже, все кубинцы, занимающие более-менее приличные посты, не миновали обучения в нашей стране.

В кабинете Густаво присутствовал ещё один человек, скромно сидевший в углу. Оказалось, это мой сорежиссёр с кубинской стороны Виктор Кинтана, в своё время обучавшийся азам киноискусства во ВГИКе. Мы быстро нашли с ним общий язык, учитывая, что Виктор тоже неплохо говорил по-русски.

Куэвос раскинул по столу веером фотографии местных актёров, предлагая выбрать кандидатов для проб. Я сразу ткнул пальцем в мужественную и симпатичную физиономию 30-летнего актёра гаванского Национального театра Хесуса Монтойи. С главной же героиней определились не так быстро. В конце концов я доверился профессиональному чутью Топалова, который указал на курносую креолку с озорными глазами Кончиту Себальос. Забегая вперёд, скажу, что кинопробы оправдали наши ожидания. Это что касается основных персонажей. А вот по второстепенным ролям пришлось кое-кого отсеять. В итоге процесс кастинга затянулся на целую неделю.

Для места основных съёмок нам предложили второй по величине город острова Сантьяго-де-Куба, в котором когда-то учился сам Фидель Кастро и где с балкона местной ратуши он произнёс свою победную речь. Посмотрев фото и выслушав рассказ председателя кубинского Госкино, я согласился, что натура выбрана неплохая. Сантьяго-де-Куба был одним из старейших городов острова с множеством строений колониальной эпохи. Как раз то, что нужно! К тому же его окружали поросшие лесом горы, по которым предстояло бегать киношным партизанам. Окончательно меня добило фото фазенды, в которой, как объяснил Густаво Куэвос, планировалось «заселить» семейство Марии Варгас. Показали мне фото и похожего особнячка, но чуть меньших размеров и попроще, где должен был обитать якобы фазендейро, на которого батрачил главный герой.

Единственное, что меня огорчило, когда мы всей командой с уже отобранными актёрами прибыли на место, – жуткая жара. Из-за гор, прижимавших город к морю, какая-либо продуваемость здесь отсутствовала напрочь, в первый момент возникало ощущение, что мы угодили в сауну или плавильный котёл, а скорее всего, в смесь того и другого. Даже сами горожане, как я заметил, старались передвигаться по теневой стороне улицы.