Заветы Ильича. «Сим победиши» - Логинов Владлен Терентьевич - Страница 141

Ну, а сам Ленин, в эти особенно тяжкие для него дни, реагировал ли он на происходящее за стенами квартиры, за пределами столь плотного медицинского окружения? Есть основания полагать, что — да. И связано это было прежде всего с предстоящим партийным съездом.

По сложившейся после 1917 года традиции, партия проводила свои съезды (VII, VIII, IX, X, XI) в марте каждого года. XII съезд поначалу также предполагали собрать в конце марта 1923 года, но позднее перенесли на середину апреля. А 26 марта на заседании Политбюро ЦК заслушали доклад Каменева и Куйбышева о съезде Грузинской компартии.

Как раз в конце марта Ленин чувствовал себя отвратительно. Временами, когда болезнь наступала, Владимир Ильич приходил в сильнейшее волнение, решительно отказывался от лекарств и еды, что-то говорил, пытался встать с постели. И врачам, не понимавшим причин этого, порой казалось, будто сознание больного начинает отступать и у него начинаются галлюцинации.

Однако Кожевников, пожалуй, самый наблюдательный из лечащих врачей, еще 23 марта отметил, что это состояние Владимира Ильича каким-то непостижимым образом связано с содержимым шкафа, стоявшего в углу комнаты. Того самого шкафа, в котором Ленин хранил свои документы1127. Так, может быть, он хотел или надеялся… Не будем, впрочем, пускаться в область догадок и предположений.

На заседании Политбюро 26 марта прения были бурными. Троцкий отстаивал три предложения: 1) отозвать с Кавказа Орджоникидзе, 2) констатировать, что Закавказская федерация своим чрезмерным централизмом искажает идею советской федерации, 3) признать, что группа Мдивани является не «уклоном» от партийной линии, ибо «их политика в этом вопросе имела оборонительный характер — против неправильной политики т. Орджоникидзе»1.

Нетрудно заметить, что эти три предложения в определенной мере связаны с теми тремя пунктами записи, которую Владимир Ильич продиктовал Фотиевой вечером 14 февраля1128 1129. Однако в той форме, в которой их предложил Троцкий, они были отвергнуты.

Впрочем, и прежнее решение Политбюро от 13 января, приводившееся выше, претерпело существенные изменения. Из Грузии отзывали лишь П.Г. Мдивани и АА Гегечкори, как «наиболее склонных обострять отношения» и создающих «непреодолимые препятствия» для примирения. Коте Цинцадзе, вместо отзыва из Грузии, вводился в состав ЦК КПГ. Предложение Троцкого об отзыве Орджоникидзе отклонили пятью голосами против двух, а вопрос о составе Заккрайкома отложили до приезда его членов в Москву.

В Тифлисе 14 марта Каменев и Куйбышев совместно с «представителями обоих течений Грузинской компартии» разработали проект тезисов. И теперь Каменеву, Зиновьеву и Куйбышеву Политбюро поручило составить проект письма к членам Грузинской компартии.

Решение Политбюро так определило его содержание: «Указать на ошибки обеих сторон и настаивать на основании оценки этих ошибок, на необходимости сотрудничества обеих групп. В письме должно быть также обязательно указано на ошибки, допущенные при объединении наркоматов в осуществлении федерации и особенно подчеркнуть неправильность чрезмерных обвинений меньшинства со стороны большинства»1130.

Пленум ЦК РКП (б) 31 марта утвердил решения Политбюро, внеся в них некоторые поправки: из Грузии отзывался лишь один Мдивани, предложение Троцкого об отзыве Орджоникидзе по-прежнему отвергли большинством против двух голосов, комиссию по выработке письма к членам ГКП пополнили Фрунзе и Петровским, а в самом письме решили особо указать на «ошибки меньшинства, выразившиеся в борьбе против идеи федерации в Закавказье»1.

Вероятно, под впечатлением дискуссии на пленуме Троцкий 1 апреля написал Бухарину: «Мне кажется, что Вам следовало бы написать статью по национальному вопросу до партсьезда… Не в смысле демонстрации официозного благополучия, а в том смысле, что основное ядро партии поведет единодушную и непримиримую борьбу против всякой фальши в этом вопросе.

…В этом вопросе значительная, если не значительнейшая, часть партии живет смутными настроениями, не проработанными сознанием. “Безразличие” в национальном вопросе нередко является мнимым, прикрывая тревожную растерянность. Необходимо пустить в оборот основной капитал партии по национальному вопросу»1131 1132.

Напомним читателю, что, направляя это письмо редактору «Правды», Троцкий не только знал о ленинской диктовке «К вопросу о национальностях…», но и располагал ее копией (хотя и не обмолвился об этом ни единым словом). Да и сам Бухарин, если и не читал, то догадывался о существовании подобного документа, ибо, судя по всему, у Марии Ильиничны секретов от него не было.

Открытие XII съезда было назначено на 17 апреля. А накануне, 16-го, Фотиева пишет Сталину: «Прилагаемая статья т. Ленина [ «К вопросу о национальностях или об “автономиза-ции”» — ВЛ] была написана им 31/ХП-22 г. Владимир Ильич предполагал ее опубликовать…

Владимира Ильича сильно волновал национальный вопрос и он готовился выступить по нему на партсъезде, а в этой статье его точка зрения по данному вопросу выражена очень ярко… Считаю своим партийным долгом довести до Вашего сведения эту статью, хотя и не имею формального распоряжения Владимира Ильича.

Ранее сделать этого не могла, т. к. сначала не было еще вполне очевидно, что Владимир Ильич не сможет сам выявить свою волю в этом отношении до съезда, а последние 2S неде-ли(???) я была больна и сегодня первый день на работе»1133.

Что означает появление ленинской статьи в дни съезда, Сталин прекрасно понимал, ибо о ее содержании также был осведомлен. Но брать на себя решение, естественно, не стал. И когда Фотиева позвонила и сказала, что направляет ему эту статью, он сразу ответил, что посылать не надо, и на своем письме Лидия Александровна сделала пометку: «Не послано, Т.К т. Сталин сказал, что он в это не вмешивается»1.

Тогда Фотиева в тот же день, 16-го, звонит Каменеву, а затем пишет ему письмо «как председательствующему в Политбюро», где опять излагает историю ленинской статьи. О том, что Ленин продиктовал ее 31 декабря, что хотел ее опубликовать и собирался выступить по национальному вопросу на партсъезде, но после «захворал, не сделав окончательного распоряжения».

«Статью эту Владимир Ильич считал руководящей, — пишет Фотиева, — и придавал ей большое значение. По распоряжению Владимира Ильича она была сообщена т. Троцкому, которому Владимир Ильич поручил защищать его точку зрения по данному вопросу на партсъезде ввиду их солидарности в данном вопросе… О вышеуказанном довожу до Вашего сведения». Подпись: «Личный секретарь В.И. Ленина. Л. Фотиева». Копию письма Лидия Александровна послала Троцкому1134 1135.

Каменеву это послание, да еще полученное буквально накануне съезда, тоже пришлось совсем некстати. Потому и реакция его была не вполне адекватной — почему Фотиева обратилась именно к нему? «Так как в ПБюро, — пишет он, — не существует звания “председательствующего” (председатель выбирается для каждого заседания), то я удивлен, что Вы обратились почему-то ко мне, вместо того, чтобы адресоваться в правильном партийном порядке, — через Секретариат ЦК».

Никаких эмоций по поводу новой «руководящей» статьи, ни слова о ее содержании — Каменев не выражает. Выясняется, впрочем, что статью эту он уже читал. «Более месяца тому назад, — говорится в его ответе, — т. Троцкий показывал мне статью Владимира Ильича по национальному вопросу…» Но для него проблема состояла не в ее содержании.