Заветы Ильича. «Сим победиши» - Логинов Владлен Терентьевич - Страница 117

Так вот, озлобленность ставит под сомнение здравый смысл критиков большевизма. «…Я позволю себе, — сказал Владимир Ильич, — привести здесь для сравнения слова одного знаменитого русского писателя, которые я несколько изменю, тогда они получатся в таком виде: если большевики делают глупости, то большевик говорит: “Дважды два — пять”; а если его противники… то у них выходит: “Дважды два — стеариновая свечка”»1.

Один из слушателей этого выступления Ленина — чешский коммунист Бедржих Рунге, написал: «Он анализировал, делал выводы и постоянно ссылался на хладнокровное взвешивание всех обстоятельств, а еще больше на здравый человеческий смысл… Ленин часто улыбался и его лицо с могучим лбом было постоянно озарено иронической улыбкой и умным взглядом, которым он окидывал собрание, выискивал лица и с ними разговаривал»921 922.

А вот впечатление врача: «В.И. выступал на пленуме конгресса Коминтерна, — пишет Кожевников, — и сказал на немецком языке часовую речь. Говорил свободно, без запинок, не сбивался. После речи В.И. мне сказал, что в одном месте он забыл, что он уже говорил, что ему еще нужно сказать и спросил меня заметил ли я это.

Я совершенно искренне ответил, что я этого не заметил. Затем В.И. сообщил, что у него 11 /XI был опять коротенький паралич в правой ноге. Настроение в общем хорошее, спрашивал мое мнение, сможет ли он выступить на Съезде Советов с большой 2-х часовой программной речью. Я ответил утвердительно»923.

В последующие дни, когда Ленин принимал делегатов конгресса Коминтерна, настроение у него было отличное. 15-го, в час дня пришли итальянцы — Амадео Бордига, Джованни Джерманетто и другие. «Ленин был в прекрасном настроении, веселым и дружественным, — вспоминал Джерманетто. — Он беседовал почти с каждым из нас по-французски или по-итальянски… Узнавал из каких мы приехали городов и областей, интересовался борьбой рабочих каждой местности и слушал ответы делегатов с таким вниманием, с каким был способен слушать великий учитель рабочего класса»924.

В тот же день, с 19 часов, они принял «левых оппозиционеров» из компартии Чехословакии Богумила Илека и В. Штур-ца. Тут уж веселья было мало, потому что критиковал он их нещадно. 16-го Ленин участвует в совместном заседании бюро делегации РКП(б) с делегатами компартии Германии. Он всячески убеждает их в том, что их партия станет массовой лишь тогда, когда ее члены будут работать на заводах и в реформистских профсоюзах, когда партия установит союз с трудящимися крестьянами.

«Ленин разговаривал с нами — вспоминал Вальтер Ульбрихт, — с присущим ему темпераментом, но в то же время терпеливо и убедительно. Его сердечность и непринужденность при общении со всеми товарищами особенно поразила нас»1.

18 ноября, с 11-ти, состоялась беседа Ленина с делегатами II конгресса Профинтерна от Унитарной всеобщей конфедерации труда Франции (Сежете) Гастоном Монмуссо и Пьером Се-маром. Говорили об условиях присоединения конфедерации к Профинтерну, о положении во Французской компартии925 926.

После беседы Ленин пишет Троцкому, что оба француза считают возможным объединение ФКП с Сежете. «На время Коминтерн отказывается от всякой идеи главенства партии и зовет… Сежете к дружной работе… Они оба говорят: итог будет, что все революционные рабочие войдут в партию и тогда ее очистим. Тогда это будет на деле коммунистическая партия.

Почему бы нет?…Партия — дрянь. Улучшить ее нельзя… Сежете — сама на деле партия. В ней не больше анархистов, чем [“политиканов”] в партии… Сделаем прыжок… И будем посмотреть… Вопрос самолюбия, недоверия, традиции, вопрос “кто начнет”. Начнем мы?»927

20-го, с 12 часов, Владимир Ильич проводит совещание бюро делегации РКП(б) на конгрессе Коминтерна (Ленин, Троцкий, Зиновьев, Радек, Бухарин). В связи с тем, что Бухарин выступил на конгрессе против включения в программу Коминтерна переходных и частичных требований рабочего класса, обвинив их сторонников в оппортунизме, бюро принимает «Заявление русской делегации», которое дезавуирует это выступление.

Важнейшие пункты заявления были продиктованы Лениным: «Русская делегация единогласно подтверждает, что выставление переходных требований… и теоретическое обоснование их в общей части программы Коминтерна не могут быть рассматриваемы как оппортунизм». Конгресс принял заявление в качестве резолюции928.

В эти же дни, 14-го, Ленин председательствует на заседании Совнаркома, 16-го участвует в заседании Политбюро, 17-го председательствует на заседании СТО. И это не считая приемов, и бесчисленных текущих дел с диапазоном вопросов от сокращения Красной Армии, регулировании цен и налогов, о курсе рубля, составе советской делегации на Лозаннской конференции и т. п., до — необходимости помощи селекционеру Ивану Мичурину в Тамбовской губернии и строительства ирригационной системы в Туркестане.

Вечером 18-го Владимира Ильича осматривал профессор-офтальмолог Михаил Иосифович Авербах. Никаких отклонений от нормы он не нашел, и 19-го, в воскресенье, после долгого перерыва Ленин отправился на охоту. Лишь на следующий день он рассказал врачам:

«В общем ходили 5–6 часов. В лесу случился паралич [ноги] во время ходьбы. В.И. подошел к пню, приволакивая ногу и задевая носком, но до пня дошел. Не надолго присел и после этого ходил еще 2 часа»1. Чувствовал он себя, видно, достаточно хорошо. Во всяком случае вечером он еще успел принять Ива-ра Смилгу и целый час беседовать с ним о проблемах, возникших в связи с введением хозяйственного расчета в промышленности929 930 931.

20 ноября в 18 часов 30 минут (и это после совещания по коминтерновским делам, упоминавшегося выше) Ленин выступил в Большом театре на пленуме Московского Совета, собравшегося совместно с пленумами всех районных советов столицы.

Свою речь он начал с извинения за то, что 7 ноября, из-за болезни, не смог прибыть на торжественное заседание Моссовета. Теперь же он возвращается к исполнению своих обязанностей, хотя, как он выразился, — «в силу уменьшения работоспособности должен присматриваться к делам в гораздо более значительный срок, чем этого хотел бы». Впрочем, заметил Ленин, при наличии трех замов — Цюрупы, Рыкова и Каменева — «мы разделим работу хоть немножко по справедливости»5.

Прошло более полутора лет с тех пор, как начался переход к НЭПу. В сфере внешней политики, сказал Владимир Ильич, нам не пришлось делать — «если употребить старое сравнение, никаких пересадок, ни на другие поезда, ни на другие упряжки». Хотя некоторые государства до сих пор отказываются садиться с нами за один стол, тем не менее экономические, а за ними и дипломатические отношения налаживаются и «наладятся непременно».

А те, юга этому противодействует, рискуют оказаться опоздавшими, т. е. в убытке. Тот же Уркарт, являвшийся активным сторонником гражданской войны, теперь садится вместе с Красиным за один стол «и начинает говорить: “А почем? А сколько? А на сколько лет” (Аплодисменты.)»1

За несколько дней до этого выступления, 15 ноября, газеты известили о том, что Народное собрание Дальневосточной республики постановило воссоединить ДВР с РСФСР.