Режим бога. 3-я книга (СИ) - "Скс" - Страница 58

   Заказываю такси и пять минут стою под горячим душем. Затем поспешно натягиваю джинсы и свитер.

   "Костюм... костюм... Нужны еще костюмы... Шпильмановский хорош, но его одного уже мало...".

   Несколько минут пытаюсь пристроить под свитер айфон и пистолет - последствия пережитого стресса, но здравый смысл, как ни странно, побеждает - прячу их обратно под ванну. Торт забыт в квартире на Тверской - значитпридется снова заезжать в "Прагу".

   Уже от дверей меня возвращает затрезвонивший телефон. Минут десять, внимательно следя за "трезвостью" дикции, вдохновенно вру маме по межгороду о свой безупречной жизни "без родительского присмотра"!

   В итоге, чуть не опоздал. И прямо с порога принялся разыгрывать заготовленную интермедию.

   - Здравствуйте! - выпаливаю я и жму холодную и крепкую, как металл руку "папаши Веверса".

   - Альдон! Дай бумагу с ручкой! Быстрее... - я чуть ли не приплясываю на месте от нетерпения.

   Молча, не задавая вопросов, прибалтка берет с телефонного столика блокнот и остро отточенный карандаш и протягивает мне.

   Бормоча "сейчас... секундочку... извините..." я, изображая распиравшее меня "вдохновение", прямо в куртке пристраиваюсь за этот же телефонный столик и невнятно мыча, начинаю судорожно чиркать на блокнотных листах одному мне понятные каракули...

   - Еще раз, извините! Чуть голова не лопнула, пока ехал в такси - всё пытался запомнить слова и музыку!

   Трехкомнатная квартира Веверсов - необычная: обставлена и современно, и в меру дорого, но... десять лет прожитых на Востоке, из жизни не вычеркнешь. Корейская тематика проглядывает здесь во всем.

Однотонные обои без рисунка и настенные светильники в восточном стиле удачно гармонируют с непривычно низкой мебелью темного цвета и изящными напольными вазами. А вот ковры на полу вполне европейские, как впрочем и книжный шкаф с цветным телевизором. Причем все импортное...

   На стенах висят разнообразные красивые панно с цветами и птицами, а также разнообразные остро отточенные "лезвия", но, на виду, нет ни единой фотографии. Лишь показалось, что на верхней книжной полке, изображением вниз, лежит фоторамка. Впрочем, экскурсию по квартире мне не устраивали - сразу мыть руки и ужинать. Так что - что увидел, то увидел!

   Мы сидим в гостиной за столом во множестве сервированным небольшими азиатскими салатниками с разнообразными закусками, и я с любопытством пытаюсь опознать знакомые блюда. Под делано безразличные взгляды двух пар пронзительно-синих глаз, я уже полностью умял всю острую морковь. Меня деликатно предупредили, что "с непривычки это слишком остро", а затем про себя, наверное, только удивлялись. Рис, баклажаны, зажаренное мясо, картофельные лепешки, куриное рагу, свиные (надеюсь!) ребрышки и с полтора десятка разнообразных соусов... Конечно, кунжута, сои и, тем более, такой дряни как усилитель вкуса, которым так злоупотребляют все азиаты, в блюдах не было. Но, все было безумно вкусно и останавливался я, каждый раз, с превеликим трудом, напоминая себе, что за столом нахожусь не один! Вообще-то, все что стоит на столе, в современной Москве - бешеная экзотика. Рецептов дальневосточной кухни сейчас не встретишь даже в легендарной "Книге о здоровой пищи" издательства "Союзкнига".

     В "первой" жизни, я не особо фанател от японских, корейских или китайских ресторанов, но последнее время суши, топокки и тофу мне уже чуть ли не снились!

     Расплата не заставила себя ждать, все-таки, подростковые рецепторы и слизистая не были готовы к такому испытанию, но фантомная "ностальгия пуза" оказалась сильнее, и сейчас я отпаивался каким-то домашним "восточным" лимонадом, пытаясь затушить, бушующий во рту пожар.

     Однако, это не помешало ехидно осведомиться у Альдоны, в каком из съеденных блюд, была местная "дворняжка"?! На что белобрысая злыдня с готовностью заверила, что, при необходимости, может приготовить и "человечинку", по рецепту аборигенов с островов Кука!

     Я бесстрашно замурлыкал песенку Высоцкого, но семейству Веверсов больше хотелось послушать мое "коридорное" творчество. После всего съеденного великолепия, отказать в такой малости было бы верхом невоспитанности и я уставился в свои блокнотные каракули:

     - Слова, в основном, понятны... А вот мелодия... Буду воспроизводить так, как пока вырисовывается...

     Оба зрителя коротко кивнули и, не мигая, уставились на меня.

     "Ну, и семейка... Интересно было бы посмотреть на фотографию Альдониной мамы... как-нибудь...".

     И замычал вступление:

     - Там-там-та-та-там-та-таааааа... (- Это клавиши и скрипки! - новые кивки.) Та-там-та-таа-та-та-таааа...

     На протяжении всего вечера "папаша Веверс" успешно изображает "домашнюю расслабленность". А когда мы с Альдоной слегка попикировались на тему "съедобной дворняжки", он даже растянул мышцы лица в имитации малопривычной для него улыбки. Со стороны прибалт больше напоминает не человека, а сытого крокодила, лениво наблюдающую за партией в пинг-понг. Моя реплика - он смотрит на меня, отвечает Альдона - смотрит на дочь. А улыбка, прям, как приоткрытая зубастая пасть, и захочешь - не поверишь.

   И это не Чурбанов, который встретил нас с Клаймичем у себя дома, в вязаной кофте и тапочках! Веверс одет в костюм-тройку и, лишь сев за стол, повесил пиджак на спинку стула и ослабил галстук.

   Закончив махать руками и изображать музыкальное вступление, я загундосил:

     - Жил-был худооожник одиииин, домик имееел и холстыыыы, но он актрииису любииил, туу, что любилаа цветыыыы...

     Риск был небольшим. По интернету гуляла байка, что эта мелодия написана Паулсом в 70-е годы, но я наткнулся на его интервью, где он прямо говорил про 1981 год. Слова Вознесенский писал уже на музыку, так что, соответственно, еще позже. Кто-кто, а семейство латышей мне точно бы указали, что эта мелодия мною сплагиачена у латышского композитора. На что уже была готова отмазка: "А! Значит где-то слышал... А думал, что из головы...". Неприятно, хотя и не смертельно.

     Впрочем, обошлось без сюрпризов.

     - ...кто влюблеен, и всерьееез. Свою жизнь, для тебя, превратииит в цветыыы...

     Молчание.

     - Забавно...

     Это задумчиво изрекает Альдона. И по всей видимости это - похвала...

     - Очень симпатично... Ты сочиняешь одновременно и музыку и стихи? - ее папа, даже в оценке "моего" творчества, сегодня более щедр, чем дочь.

     - У меня слова рождаются в голове, обычно, сразу с мотивом... - тут я ничем не рискую, как говорилось (или еще скажется!) в одном известном фильме: "голова - предмет темный и исследованию не подлежит", так что никто меня оспорить или уличить не сможет.

   Переведя дух, я снова уплетаю за обе щеки, какие-то "волшебные" маленькие шашлычки, принесенные Альдоной с кухни. Нежнейшие кусочки мяса и куры, попеременно с запеченными овощами, откровенно намекали, что есть в жизни вещи, за которые можно совершить пресловутую "продажу Родины"!

Занимательный монолог Веверса о древней истории Кореи, вообще, и о корейской кухне, в частности, периодически прерывался "невинными" вопросами, любезно дававшими гостю возможность тоже поговорить.

   - И как давно ты сочиняешь песни? А почему раньше никому о своих песнях не рассказывал? Откуда ты знаешь итальянский язык? Сколько ты его учил? Какими самоучителями пользовался?

Имант, мать его, Янович неплохо маскируясь и изображая саму любезность, проводит банальный допрос! Возможно, при других обстоятельствах, я и среагировал бы иначе. Даже, скорее всего, послал бы Веверса на хер, сначала вежливо, а потом уже и вполне конкретно, если бы тот не понял "мягкого" варианта. Но сегодня, после всего приключившегося, я воспринимал этот допрос, как "подарок судьбы". Как наглядную демонстрацию того, о чем будут спрашивать в КГБ, если, так или иначе, им представится возможность задать свои вопросы...