Манул (СИ) - Македонский Ляксандр Олегович - Страница 62

. ***

— Интересно, что там произошло? — бормотал себе под нос Адин, сидя на своей повозке. С момента их приезда в Белград никто так и не удосужился разгружать товар, велев пока всем погонщикам устраиваться на постоялом дворе «Два Дубочки» и ждать дальнейших распоряжений. Все взрослые, поняв какую-то известную только им одним истину, поспешили удалиться в кабачок, оставив на дворе Адина в гордом одиночестве.

Парень от нечего делать сначала сидел и послушно ждал. А затем, не выдержав, поплелся в эту забегаловку, застав там всю свою родню в позорном для истинного варвара состоянии тяжелейшей пьянки. Завидев нелюбимого сына, подвыпивший Суарон был просто в ярости, быстро восстановив справедливость, после которой идти, куда-то было просто больно.

Юный варвар потянулся, скривившись от боли. Спина и пятая точка нещадно горели. Адин невольно хлюпнул носом, прикрыв начавшие было слезиться глаза. Нет, северные варвары не плачут. Нет, северный варвар привык терпеть боль и лишения, он должен переносить их с улыбкой, как испытания, посланные богами. Так почему же так горько на душе, почему так нещадно щиплет глаза?

— Порою, даже варвар может позволить себе маленькую слабость, — раздался над головой Адина спокойный голос шамана. Старик в общей попойке участия не принимал, удалившись в город. Выглядел он донельзя довольным, в отличие от самого Адина. На его боку красовалась новая, сильно раздутая походная сумка.

— Отец говорил, что слезы — удел слабаков, — буркнул парень, стараясь выровнять то и дело норовивший сорваться голос. Шаман усмехнулся, покряхтывая, устроившись подле парнишки.

— Нет, слезы — это проявления наших чувств и эмоций. Тот же, кто по жизни сдерживает свои эмоции обречен жить в плотной скорлупе собственных стереотипов. Такому закостенелому человеку будет тяжело познать горе, но так же, он не познает радости. Нет, мальчик мой, сильный — не тот, кто держит все свои переживания в себе, но тот, кто не боится встретиться с ними лицом к лицу, преодолеть свои страхи и слабости.

Адин удивленно приподнял брови. Ранее шаман не сильно горел желанием общаться с ним. Конечно, он и не задевал его, как остальные соплеменники. Не осуждал за слабое тело, за низкий рост и за легкомысленное, по меркам племени, поведение. Потому слышать его рассуждения было необычно в этот вечер.

— Слышал бы вас мой отец. Он бы вас не понял, как не могу понять и я, — парнишка улыбнулся, в уголках его глаз заблестели слезы.

— Твой отец удивительно прямолинеен, как и все в нашем племени, — шаман рассмеялся, помотав в воздухе ногами. — Потому и не может смириться с тем, что его сын ломает привычный уклад жизни.

Адин отвернулся, чувствуя, что краснеет. Почему сейчас? Почему сегодня? Почему за проведенные в странствиях месяцы он старался не обращать внимания на тяжелую отцовскую руку, в которой обычно видел только кнут? А сегодня, получив очередную порку, еле сдерживает слезы? Не потому ли, что не видит за собой вины, но чувствует отцовскую не справедливую неприязнь?

— И что же я должен делать? — спросил парень, вытирая слезы.

— Жить, конечно же, — удивленно отозвался старик, расхохотавшись. — Не стараться подстраиваться под остальных, но искать свое место в мире. Разве это не очевидно?

Адин закивал. Конечно, легко было шаману поучать, да умными речами его осыпать! Да только на деле-то все гораздо сложнее оказывается!

От философских размышлений парня вывело внезапное появление у телег Лана. Вовкулака кого-то отчаянно высматривал, носясь по заднему двору с невероятной для человека скоростью. Адин покачал головой, созерцая это. Он, как и сидевший рядом шаман были осведомлены о его сверхъестественном альтер его. Конечно, в глубине души парень не одобрял того, что рядом с хорошей девушкой крутиться такое опасное создание как вовкулака, но поделать ничего не мог. Солоха была в новом товарище уверена, да и сам Лан никогда не доставлял проблем. Потому, вскоре Адин начал привыкать к присутствию в его жизни опасной сущности.

— Кого ищешь? — окликнул он проносившегося рядом парня.

Лан вздрогнул, затормозил, окинув варваров безумным взглядом багровых глаз, а затем проморгавшись заговорил:

— Вообще, я ищу хозяйку, но ты тоже вполне сгодишься!

Сказав это Лан, резко взмыл в небо, приземлившись прямо за спину варвара. Парень ойкнул, когда вовкулака, сграбастав его за шкирку, бросился бежать прочь.

К своей чести Адин не стал кричать, не стал рваться и звать на помощь. Вернее, он просто не успел сообразить, что так можно было сделать.

— Эй, ты чего, а? — прохрипел он, пытаясь отдышаться. Боязливо оглянувшись по сторонам, парень зашатался. Все же, он не считал черепичную крышу какого-то трех этажного здания отличным местом переговоров.

— Помощь твоя нужна, Адин. Сам я не справлюсь, — прошептал, убито вовкулака, еще больше заинтриговав варвара. На его памяти это был первый раз, когда Лан его о чем-то просил. В тот момент даже скользкая крыша перестала его волновать.

— Я слушаю, — Адин ухмыльнулся, уже предчувствуя знатную авантюру.

— Я не понимаю, что происходит! Этот кошак куда-то пропал вместе с хозяйкой! И купец этот тоже пропал! А у меня плохое предчувствие, — заговорил Лан.

— Какое еще предчувствие? — Адин недоуменно покосился на взволнованного парня — А поискать ты их не пробовал?

— Пробовал — рыкнул вовкулака, обнажив удлинившиеся клыки. — Пошел по запаху хозяйки и пришел к какому-то большому дому далеко от сюда. Внутрь меня не пустили, там что-то вроде охраны стоит. Осмеяли меня и выгнали!

Адин нервно хохотнул, созерцая белоснежные резцы солохиного друга. Уж слишком близко стоял Лан. — Я уверен, что хозяйка в беде!

— Эммм… — Адин потянулся к голове

— Нам надо убедиться, что с Солохой все хорошо! А сам я могу сорваться, понимаешь! А ты, если будешь рядом, сможешь меня сдержать от необдуманного поступка! Запомни, я не могу использовать свою силу в этом муравейнике! Мне нужна твоя помощь!

— Да не ори ты! Понял я! —буркнул рассерженный варвар. И хотя никаких предчувствий у самого Адина не было, он решил успокоить совесть вовкулаки.

— Ну, раз понял, значит, пошли, — более переговоры вести Лан не стал, подхватив растерявшегося варвара за руку, и стрелой взмыл в небо.

— Только не это… — пробормотал парень, тоскливо созерцая с высоты птичьего полета черепичные крыши бедняцкого квартала Белграда, что в свете луны выглядели особенно мрачно. Ощущение свободного полета его нисколечко не завлекало, а только страшило. Адин прикрыл руками рот, дабы не опозорить себя еще и паническим криком, в тот самый миг, когда вовкулака, приземлившись на очередную крышу, пробежав пару метров, вновь прыгнул, унося с собой варвара, болтающегося наподобие тряпки.

***

— Икъ, что это, Чернобог меня подери! — воскликнул пьяница Тевко, на четвереньках выползая из какой-то подворотни. Пару минут назад именно туда его выкинул один из дюжих охранников местной таверны, когда Тевко отказался платить за выпивку. Ну, не было у честного пьяницы с собой звонкой монетки, не было и желания трудиться во благо любимого кабака. Взять с мужика оказалось нечего, потому охранники, пересчитав ему косточки, поторопились избавиться от надоеды.

Приоткрыв заплывший глаз, пьяница озадаченно почесывал лысину, пытаясь понять, что только что увидел. А увидел он невероятное: самих дьяволов, что в свете уходящей луны устроили забавы, танцуя по крышам.

Поднявшись, Тевко прихрамывая, побежал обратно в кабачок, отчаянно причитая.

Увидев бегущего надоеду, охранники по началу взялись за оружие, но затем, рассмотрев его искаженную ужасом мину, невольно опустили руки.

— Дьяволы! — не своим голосом вопил пьяница. — Конец света близок! Ох, мамочки, до чего дожили! Черти по крышам пляшут! Иррииил защити!

— Чего это он? — спросил один охранник у другого. Второй лишь пожал плечами.

— Эй, Тевко, чего тебе? За добавкой пришел? — поинтересовался второй, расхохотавшись.