Манул (СИ) - Македонский Ляксандр Олегович - Страница 37

***

Внутренне убранство этого храма было в десятки раз богаче и пышнее сельского. С первого взгляда на широкие, искусно выделанные позолотой барельефы Солохе стало понятно, что паства и приход тут не чета ихнему. Впрочем, девушка моментально поняла, что ей тут нравится. Основная толпа верующих уже схлынула, остались только самые фанатичные единицы, тихонечко молящиеся у алтаря Белобога. Алтарь же его брата пустовал, поэтому Солоха, не долго думая, направилась именно туда, вытащив из кошелька пару медячков. Остановившись около чаши для подношений, она аккуратно ссыпала их, прикрыв глаза. Приятный полумрак, озаряемый лишь пламенем небольших свеч, успокаивал. В доме Чернобога не было места яркому и решительному свету, поэтому даже в самый ясный солнечный день жрецы заботились о том, чтобы атмосферу интимного полумрака ничто не могло нарушить.

Где-то вдалеке тихо журчала вода, а рядом, умопомрачительно пахла ладанка с благовониями. Приоткрыв глаза, девушка с интересом изучала высеченный в камне облик божества-мятежника. Идеальная фигура настоящего воина, суровое необычайно красивое лицо, широко распахнутые глаза с веретенообразным зрачком, которые, казалось так, и прожигали насквозь. Довершали картину обрубки роскошных крыльев, высеченных за могучей спиной повелителя ночи. В своей левой руке грозное божество сжимало хопеш*, а в правой длинную плеть — символы власти и подчинения.

— Как необычно видеть в такое позднее время такую молодую девушку, — из какой-то ниши появилась сгорбленная фигура старого жреца — служителя культа Чернобога. Это было заметно по черному балахону, в который служители культа мятежника закутывались целиком, скрывая не только свою фигуру, но и лица.

В народе считалось дурным знаком, если служитель культа Чернобога решал заводить разговор. Обычно слуги его показывались в ночное время, когда в храме уже не было просителей. Видели черных жрецов редко и только по самым большим праздникам.

Солоха же, не обладая сильными забобонами лишь вежливо улыбнулась в ответ. Она считала так: как себя человек настроит, так все и выйдет. Если будешь искренне верить во все плохие приметы, то для тебя они точно сработают.

— Здравствуйте, у вас тут очень уютно, — ответила жрецу селянка.

— Редко, когда я слышу такое от человека, — беззвучно рассмеялся жрец, моментально заставив Солоху побледнеть. — Но это всего лишь значит, что в тебе больше от Чернобога, дитя.

— Мне мама в детстве тоже так говорила, особенно, когда я шкодила, — попыталась свести все к шутке девушка.

— Да, не каждому дано постичь суть гармонии нашего мира.

— О чем вы?

— Видишь ли, наивные люди считают, что ночь и тьма — это плохо, люди боятся пауков и ненавидят мышей, убивают духов природы. И только единицы осознают, что ночь создана для отдыха людского, а пауки поедают мух и комаров. Мышами питаются другие важные человеку хищники. Мир состоит из вечного противостояния, из единства тьмы и света. Именно мы культивируем у человека, если не чувство уважения, то, хотя бы терпимости к тьме и всем ее проявлениям, — снисходительно ответил жрец. Солохе даже на мгновение показалось, что он улыбается. Впрочем, увидеть так это или нет, ей было не дано. Плащ, покрывающий голову жреца, был слишком плотным. — Однако уже сейчас наш культ вымирает. Людям не выгодно содержать сразу двух богов, дитя. Появились охотники на нечисть, пришедшие из-за моря, а жрецы Чернобога утратили почет и уважение.

— Это прискорбно, — пробормотала явно смущенная такой откровенностью селянка. Невольно ей вспомнилось, что даже ее набожная мать охотнее шла молиться именно к жрецам Белобога. При этом, стараясь, лишний раз не подходить к алтарю Чернобога. Аналогичное девушка не раз подмечала и за другими крестьянами. — Только вот почему вы это говорите именно мне?

— Потому что ты отличаешься от остальных прихожан. Взгляд слишком добрый, видно, что судьба тебя еще не успела потрепать, — хрипло рассмеялся жрец. — Именно такие люди обычно и волнуются о тонких материях. Простому прихожанину это не нужно. Ему нужно задобрить богов, и быть уверенными, что на их поле не нападет саранча или еще какая погань. А по таким вопросам обращаются отнюдь не к нам, верно?

— И все же я не понимаю…

— Не все сразу, дитя, — качнул головой жрец. — Я — последний жрец Чернобога в этом храме и уже очень скоро умру. Преемников у меня нет и уже не наметиться. Я должен выговориться и по возможности попросить об услуге.

— Меня? — девушка удивленно приподняла брови.

— Тебя, именно тебя. Я не могу оставить это тут… — жрец воровато заозирался, вытащив из-под балахона какой-то небольшой сверток. — Он сам велел передать это тебе

— Но, я не могу… — попыталась отнекиваться Солоха. От одного взгляда на странный сверток у нее задрожали коленки, а сердце пропустило пару сильных, практически болезненных ударов. Привыкшая верить своим чувствам селянка моментально классифицировала нечто, находящееся в пакете как нечто очень важное, и опасное. — Должно быть, произошла какая-то ошибка.

— С его указами не спорят! Бери! — в голосе жреца послышались явно угрожающие нотки. Он решительно шагнул к замешкавшейся селянке, буквально всучив ей в руки сверток. — И помни: мир строиться на вечном противостоянии. Это и есть суть гармонии!

— Постойте, я не… — девушка удивленно обернулась. Пока она разглядывала сверток, жрец успел исчезнуть, оставив ее в гордом одиночестве наедине с грозной фигурой Чернобога и алтаря. — И что это еще за он… — прошептала сбитая с толку девушка, растерянно сжимая в руках продолговатый сверточек. Прощупав, его девушка пришла к выводу, что содержимое точно не камень и не оружие. Что-то явно гибкое и необычайно легкое. Впрочем, смотреть на неожиданный подарок Солоха не стала, поспешно запрятав его в левой штанине своих шаровар. Грубая, свободная ткань идеально скрыла присутствие постороннего подарка.

Молиться резко расхотелось, Солоха поспешила покинуть стены ставшего разом негостеприимным храма.

Комментарий к Глава 16 Манул в Краснокаменске

Зелёные святки[1] — славянский народный праздничный комплекс весенне-летнего календарного периода.

Хопе́ш, кхопе́ш, кхепе́ш (слово обозначало переднюю ногу животного) — разновидность холодного оружия, применявшаяся в Древнем Египте. Хопеш имел внешнее сходство с ятаганом.

========== Глава 17 Манул и Белобог ==========

И хотя Солоха внутренне очень боялась, что за время, проведенное в храме, она успеет разминуться с Маем, на входе ее ждал небольшой сюрприз. Уходить манул отчего-то не захотел, за что и был привлечен деятельной толпой ряженых, успевших заключить оборотня в плотное кольцо.

Увидев это, Солоха похолодела, кинувшись на помощь. В ее голове уже проносились картины ужасающих мучений рассекреченной личины Мая.

— Ну, чего ты, Май? Нам Добрик все уши прожужжал рассказами о тебе! Неужели испугался? — заливисто кричал вышедший к манулу из толпы молодой парень. Солоха тут же остановилась, чуть было не впечатавшись в спину какому-то ряженому берендеем громиле. Затормозить она успела весьма вовремя, лишь легонько толкнув мужчину.

— Испугался? Кого? Тебя что ли? — от презрительной усмешки и вальяжной речи говоривший побледнел, закусив губу. Солоха же непонимающе огляделась. Меньше всего это сборище походило на разъяренную толпу, уличившую Мая в принадлежности к оборотням.

— А что тут собственно происходит? — не сдержавшись, спросила она у того самого ряженого берендеем.

— А то не понятно! — ворчливо буркнул он, не соизволив даже обернуться. — Чернобога выбираем! Самое время символического боя между братьями.

Девушка облегченно выдохнула. Тогда становилось ясным, почему Май так спокоен, а его собеседник буквально кипит от переполняющего его негодования. Уж кто-кто, а Солоха точно знала, что оборотень терпеть не любит все эти людские забавы. Правда почему, она не знала. И спросить откровенно побаивалась.

Заинтересованная селянка и не заметила, как начала машинально проталкиваться вперед. Худенькая и малогабаритная, она с легкостью подныривала и протискивалась мимо более плотных мужчин и женщин. Тогда-то она в очередной раз оценила свое худосочное тело.