Надежда на прошлое, или Дао постапокалипсиса (СИ) - Шкиль Евгений - Страница 88

  Зима возле морского побережья была мягче, чем в степи. И все же Таган дважды брали в тиски крепкие морозы, дважды снег засыпал логово Ури, дважды море покрывалось ледяной коркой.

  В один из ненастных дней, когда яростная метель бросалась на стены древнего дома и закидывала ветхую крышу тяжелыми сугробами, так и норовя обрушить ее, Ури, скучая, извлек из кармана Канон перемен и открыл его наугад. Осилив почти страницу, он с удивлением обнаружил, что читает намного лучше, чем раньше. Прошлой весной буквы с трудом складывались в слога, которые в свою очередь в упор не желали превращаться в осмысленные слова. А теперь он, о чудо, одолел несколько абзацев в довольно короткий срок.

  - Был бы Вир жив, я бы его удивил, - пробормотал байкер. - Степа упражнялся в секирном бою и неплохо поставил удар, а я занимался грамотой и... читаю... провались все в баггерхелл!.. надо же, читаю...

  Холода закончились неожиданно. Снега сошли за неделю, превратив твердую землю в грязевую жижу, и потеплело насколько, что Ури перестал напяливать на себя громоздкую накидку из шкур. Еды оставалось мало, а из-за подтопления охотиться было довольно-таки проблематично. Байкера начал тревожить голод. Впрочем, Ури был уверен, что не пропадет.

  - Кору жрать буду, но не сдохну, - бурчал он, - я еще не освободил дочуру и не рассказал о странствиях в становищах.

  Появился Степа. Он принес еду и, главное, важную весть.

  - Через семнадцать дней придет обоз, - сказал знахарь, - я больше не появлюсь до самого дела. В деревне я скажу, что собираюсь пополнить запас яда и пойду охотится на чернокрылов. Ты за сутки до нашего дела убьешь двух или трех чернокрылов, чтобы я мог их предъявить и тем самым доказать, что был в городе, а не сражался с богопольцами.

  От услышанного, несмотря на мучавший голод, Ури перестал жевать ржаную лепешку:

  - Слава Небесному Харлею, наконец, я услышал от тебя то, что давно хотел услышать!

  - Я приду на рассвете. Встречаемся возле высокой трубы, построенной древними. Она отстоит где-то в семистах-восьмистах шагах на закат, если идти от гнездовья чернокрылов.

  - Я понял, о каком месте ты говоришь, - сказал Ури, - я буду там с вечера с тремя тушами демов.

  - Мы пойдем обходными путями, чтоб нас не увидели мои соплеменники. И нам придется идти очень-очень быстро, а, может, и бежать, чтобы устроить засаду к полудню. Учти это, Ури.

  - Меня бегом не испугаешь, - байкер хохотнул, - или ты хочешь сказать, что я стар для бега?

  - Возраст всегда дает о себе знать...

  - Э-э-эх! - Ури пнул Степу кулаком в плечо и рассмеялся. - Когда-то ты хотел начинать обучение с поединка на секирах. Смотри мне, напросишься, и я тебе его устрою! Окропишься собственной кровью.

   Гексаграмма 59 (Хуань) - Окропление

  Глупо останавливаться на достигнутом, не достигнув возможного

  Теперь байкер каждое утро делал насечки на специальной доске, чтобы не перепутать день, когда должен прийти обоз. Неделю спустя подтопление сошло практически на нет, грязь во многих местах высохла, и Ури снова свободно охотился. Теперь он сам то и дело тренировался с секирой, представляя перед собой тех ублюдков, которые посмели держать в плену родную дочуру.

  Однажды, проснувшись и поставив семнадцатую насечку на доске, Ури плотно позавтракал, натер клинок ножа и наконечники болтов ядом демов, положил в суму, наскоро сшитую из шкур, куски недоеденного мяса и остатки сушеных фруктов, в последний раз обошел свое обиталище. Он покидал навсегда этот дом и этот город, но в жилище еще какое-то время будут заметны следы человеческого пребывания. В одной комнате остались кострище и шкуры, в другой - неиспользованные дрова, аккуратно сложенные возле стены, третья была кладовой, а четвертая - для мусора. Ури даже почувствовал грусть от расставания с домом. Впрочем, предвкушение битвы и встречи с дочурой, желание вновь оказаться в степи и поведать в становищах о своих странствиях быстро рассеяли неуместную печаль. Байкер, захватив арбалет и две секиры, двинулся в путь.

  Придя к логову демов, Ури с помощью отпугивающего свистка довольно-таки скоро подстрелил трех тварей. Правда, один раз он промахнулся, и болт ушел в кусты адова плюща, растущего на крыше. Достать его не представлялось возможным. Ближе к вечеру Ури обнаружил кроличью нору и подзапасся свежим мяском. Когда начинало темнеть, он продрался через побеги боярышника к ветхому зданию, расположенному рядом с высоченной трубой. Пробравшись внутрь, Ури развел костерок и поужинал. Он не баррикадировал помещение и опасался рысей, которых несколько раз замечал. Зверь хоть и не большой, но бесшумный и опасный. Однако никто ночью его не потревожил.

  Ранним утром появился Степа.

  - Готов? - спросил Ури, вручая знахарю одну из секир.

  Степа выглядел сосредоточенным и, пожалуй, даже чересчур серьезным.

  - Время не ждет, - отрывисто произнес он, - сегодня Степные Псы не будут работать ни в поле, ни в городе. По городу мы пойдем проторенными дорогами. В степи придется сделать большой крюк, чтоб не попасться на глаза.

  Забрав увесистую связку из туш демов, знахарь спрятал ее в схрон у стены здания, посмотрел на байкера взглядом полным напряжения и пошел прочь от трубы. Ури последовал за ним.

  Сначала Степа не спеша пробирался сквозь чащобу. Затем, выйдя на широкую улицу, он зашагал быстрее, потом еще быстрее, и еще, и, наконец, перешел на бег.

  Байкер не отставал от знахаря. Они пробегали квартал за кварталом. Иногда, когда дорогу преграждали слишком густые заросли кустарника, компаньоны сбавляли темп, и тогда у Ури была возможность отдохнуть.

  Но когда они, наконец, покинули город и, преодолев небольшой лесок, вырвались на степные просторы, байкер узнал, что такое настоящий бег. Очень быстро Ури выдохся и стал отставать он напарника. Степа заметил это, остановился, подошел к байкеру и протянул ему меха с водой. Согнувшись и тяжело дыша, Ури отрицательно покачал головой.

  Знахарь стал чередовать бег с быстрым шагом, и байкер, негодующий на собственную дыхалку, кое-как вошел в ритм.

  К тому времени, когда компаньоны достигли цели, солнце стояло в зените.

  - Не опоздали? - спросил Ури, отпивая из меха и глядя на поросшую полеглой прошлогодней травой дорогу, по правую сторону от которой, если идти на запад, шла степь, а по левую раскинулась чаща.

  - Не опоздали, - сказал Степа, - свежих полос от колес нет. Главное, чтоб свидетелей не было. В тысяче шагах отсюда, - знахарь махнул в южную сторону, - на берегу моря стоит селение Сурви. Если бы не деревья, мы бы его увидели.

  - А что если они выйдут встречать хозяев? - байкер подозрительно огляделся.

  - Не выйдут, преграждать дорогу обозу запрещено.

  - Лады! - в предвкушении жесткой зарубы, Ури осклабился. - Тогда все делаем, как договаривались.

  Компаньонам пришлось ждать. Солнце опустилось на треть, прежде чем вдали показались повозки, запряженные четверками быков, каждой управлял безоружный возница. Как и предполагал знахарь, караван охраняли шесть мечников. На головах их красовались шеломы со шпилями. Два воина ехали впереди каравана, два сзади и два по бокам.

  Степа преградил дорогу обозу. В левой руке он держал лук, на правом плече висел колчан со стрелами. Сзади, под ногами в траве пряталась секира. Когда караван оказался на расстоянии десяти шагов знахарь поднял руку:

  - Добрые господа, умоляю вас остановиться во имя всемогущего Элохима! Я обязан сообщить вам важную весть.

  Степа медленно опустил руку. Резкие движения были сейчас ни к чему. Обоз остановился. Два воина с удивлением и негодованием окинули взглядом наглого селюка. Один из них, пышнобородый и чернобровый, произнес со стальной суровостью в голосе:

  - Смерд, как ты смеешь стоять на пути священного каравана, который послан самим архиереем?

  - И почему у тебя лук и стрелы? Разве вам позволено иметь при себе оружие, кроме ножей и малых топоров? Или может ты, тупая деревенщина, решил сразиться с кем-то из нас? - громко и насмешливо произнес второй кольчужник. Был он пухлолиц и курнос. Волосы на его лоснящихся щеках торчали безобразными клочками.