Надежда на прошлое, или Дао постапокалипсиса (СИ) - Шкиль Евгений - Страница 82

  Однажды, в начале зимы, когда выпал первый снег, младший правнук подозвал к себе Иеровоама и сообщил ему по большому секрету, что ночью явился к нему некто и представился ангелом божьим и говорил, что дано Иеровоаму стать великим полководцем, и за заслуги свои будет он преемником Авраама Шестого, но только сие велел ангел держать втайне от всех, ибо иначе познает весь Богополь гнев Элохима. А в доказательство подлинности чудесного явления вестник божий рассказал Юлу об игре, в которую можно выиграть лишь благодаря молитве.

  - Игры - это грех, - неуверенно произнес Иеровоам, - так Авраам Шестой Праведник говорит.

  - Игра - это грех оттого, что результат предугадать невозможно, то есть через игру сам сатана являет себя людям, - важно и со знанием предмета произнес Юл, - но ведь сказано, что Элохим знает все наперед, а потому игра, которая выигрывается по молитве, и не игра вовсе, а божье предопределение.

  В конце концов, младший правнук убедил сыграть юнца пару партий. Играли они так: раскладывали камешки в ряд и забирали по очереди один, два или три. Кому доставалась последняя фишка, тот и считался побежденным. Сперва Элохиму помолился Юл, а затем без труда облапошил соперника. Перед следующей партией к всевышнему обратился Иеровоам, и Юл позволил выиграть молодому кольчужнику.

  Так Иеровоам незаметно для себя подсел на игру, победа в которой определялась, разумеется, вовсе не чудотворной молитвой и не волей Элохима, а хитростью младшего правнука. Юл строго-настрого воспретил кому-либо говорить об их маленьком увлечении, иначе кара всевышнего неизбежна.

  Когда наступила зима Юл и Хона приготовились мерзнуть, так как в тереме на третьем этаже не было ни камина, ни печи. К их удивлению первые морозы совсем не снизили температуру помещения, но даже наоборот - стало теплее. Оказалось, из отверстий в полу по периметру стен шел теплый воздух. Так Юл узнал о воздушном отоплении. К сожалению, из-за разделения дома на женскую и мужскую половины он не смог обследовать всю систему труб. Впрочем, и в мужской части имелось слишком много потайных комнат, куда младшего правнука не пускали.

  Зима в Богополе была мягче, чем в Забытой деревне, сказывалась близость моря. Однако и здесь случались крепкие морозы. В один из снежных дней, когда завывающий ветер подымал поземку и острые льдинки впивались в побелевшие лица, Авраам Шестой выкрикивал предобеденную проповедь. Из-за непогоды пастве позволили не бухаться на колени, и люди, притоптывая, терпеливо ждали, когда же закончится речь архиерея. И если в спокойные дни аврамиты с благоговением внимали слову божьему, то сейчас - для Юла это было очевидным - богопольцы лишь делали вид, что слушают. Исключением оказался сам младший правнук. В проповеди архиерея он услышал страшное для себя и Хоны. Авраам Шестой напомнил, что буря лишь испытание Элохима и скоро она закончится, и весна, а значит и праздник жертвоприношения, уже близко.

  Погода в приморской степи славится своей переменчивостью. Через неделю после бурана снег растаял и потеплело настолько, что люди поснимали с себя овечьи полушубки, тулупы и валенки. Зима еще не закончилась, но запахи с полей шептали о том, что холода больше не вернутся. Это подвигло Юла на решительные меры. Улучшив момент, младший правнук подошел к архиерею и с печалью в голосе рассказал о своем сне, который беспокоит юное сердце уже много дней.

  Будто он, Исаак, нареченный сын Авраама Шестого, и возлюбленная супруга Ревека молятся в поле с граалем, полным зерна. И парень делает лопатой борозду и кидает в нее семечко. А потом будто слышится чей-то голос: "Посему месяц в посте, а после праздник и рай сыну божьему".

  Юл отлично понимал, что утверждения вроде: "слышал я глас божий и ангелов пение" со стороны пастыря будет воспринято с недоверием и враждебностью, поскольку в Богополе монополия на откровение с небес имелась только у архиерея, и он ревностно охранял ее. Это ведь не глупый Иеровоам, которого можно с легкостью подловить на тщеславии и неразделенной любви. Нет, здесь бить в лоб себе дороже. Авраам Шестой сам должен прийти к нужным выводам. И направлять его нужно осторожно, через смиренные и слезные просьбы. И надавить на главное: на гордыню и на то, что введение нового обряда еще сильней укрепит власть над паствой господней...

  Вечером, греясь под шерстяным одеялом, Юл рассказал Хоне о своем плане. Пастырю понравилась идея каждый день, когда солнце стоит в зените, выезжать на невспаханное поле, где молодожены будут молиться о будущем урожае.

  - Он даже придумал, как это назвать: "Святой дозор", - сказал Юл, поглаживая животик супруги, который только-только начал расти. - А еще я у него мою малую боевую лопату выпросил. Правда, выдавать мне ее будут только на время обряда.

  - Нас не оставят без присмотра, - возразила Хона, - мы не сможем так легко отделаться от охраны. И со своей лопатой ты не победишь целую кучу аврамитов.

  - Да, - согласился Юл, - но за целый месяц хоть какой-нибудь шанс да представится.

  - Этот Авраам - редкая мразь. Всем баггерам баггер. Лучше сдохнуть, чем так жить.

  - Не волнуйся, - прошептал парень, - он просто глупый жестокий старик, на которого смотрят как на бога только те, кто еще глупее. А стоит проникнуть ему в голову, как понимаешь, что он пустышка.

  - Я не уверена, что твое проникновение поможет, но я знаю, одно: мы или сбежим или умрем, - сказала Хона, и в глазах ее мерцала тревожная решимость.

   Гексаграмма 57 (Сунь) - Проникновение

  За большой промежуток времени упорная черепаха способна пройти больше, чем нетерпеливый заяц

   Ури, Урал Громоподобный из клана Дэнджеров, президент клана Дэнджеров, байкер Стальные бедра и герой степных дорог родился под счастливой звездой.

  Угрени, опасные ночные хищники, довольствовались, как правило, одной крупной жертвой. Гигантский сом, напавший на байкеров, по всей видимости, затащил на дно Непа Дальнозоркого. Ури не мог этого точно знать, поскольку потерял сознание.

  Президент Дэнджеров, придя в себя, накрепко вцепился в перевернутую долбленку. Как он не захлебнулся, не утонул, как, гонимый волнами и течением, остался в живых, постичь разумом было невозможно. Здесь, безусловно, имело место вмешательство самого небесного стального коня Харлея Изначального. Провидение дало шанс на выживание.

  Если бы Ури из-за ранения не снял тяжелую кожаную кирасу, он, скорее всего, пошел бы на дно. Значит, стоило сказать "спасибо" выродку из рыбацкой деревни.

  Под утро буря потихоньку начала сходить на нет, а когда взошло солнце, море окончательно угомонилось, тучи ушли далеко на запад, оставив за собой светлое чистое небо, припорошенное блеклыми перьями редких облаков. Ури подумывал отцепиться от долбленки и попробовать перевернуть ее, но мышцы ног то и дело сводила судорога. Его уносило все дальше и дальше на северо-запад. В неизвестность.

  Так он проболтался в море весь световой день. Байкер совсем не боялся смерти. Ведь блажен тот, кто не умер в своей постели. Однако мучиться голодом отнюдь не прельщало. Поэтому все чаще в голову Ури приходили мысли о самоубийстве. Стоит только разжать ладони, нырнуть под воду, сделать вдох, испытать мгновенный пароксизм боли и - все. Небесные поля священного табуна с распростертыми объятиями примут воина.

  "Нет, буду ждать знак, - подумал Ури, - мне нужно знать наверняка, что Харлей Изначальный не посчитает это малодушием и слабостью".

  Наступила ночь - время, когда гигантские сомы выходят на охоту. Байкер мог лишь гадать, обитают ли угрени только рядом с устьем Пагуби или рыскают в поисках добычи по всей акватории моря. В любом случае нападение подводного хищника начинало казаться благом и милостью судьбы. Но, видимо, никто не желал испробовать на вкус уже не молодую человечину.

  Ближе к полуночи Ури стал слышать лошадиное ржание и топот копыт. Странные звуки приходили откуда-то сверху и были чисты и прекрасны. Байкер то и дело запрокидывал голову, вглядывался в черное небо, усеянное миллионами огоньков. Ноги, периодически сводимые судорогой, давно уже плохо повиновались ему, а слабеющие пальцы так и норовили соскользнуть. Где-то в небесах слышался зов священного табуна. Наконец, когда в очередной раз Ури посмотрел в небо, он узрел тысячи звенящих звезд, которые вдруг потекли по широкому руслу Млечного пути, превратились в реку, через которую по Большой переправе можно перейти туда, откуда нет возврата. На противоположном берегу мерцали бесподобной синевой ворота. Они бесшумно отворились, из проема полился мягкий свет, и, кажется, в глубине его проявилась фигура небесного стального коня. Послышалось призывное настойчивое ржание.