Лестница в небо - Федорочев Алексей - Страница 87

— А чем собираешься заняться после гимназии?

— На целителя, скорее всего, пойду учиться. То есть в военно-медицинскую академию с обязательным курсом для одаренных.

— На целителя… — немного разочарованно тянет Полина Зиновьевна.

— Чем вам не нравится?

— Просто ты достоин большего! — с жаром начинает убеждать меня женщина. — Зачем тебе копаться в этом? Я могу попросить, и тебя примут в гвардейское училище! Хочешь пойти во флот — у нас и там много связей! А врачом… не знаю. Это же грязь, боль…

Ага, а на флоте, значит, все поголовно ромашки нюхают! Но мысль я понял; вот потому и мало у нас одаренных целителей, что наши благородия брезгуют ручки в крови раненых испачкать! Я, правда, тоже не сразу к этой мысли пришел, сначала по другому пути идти хотел, но нашел лазейку: как и хотелки свои совместить, и талант в землю не зарыть, и необходимый стаж для моего плана наработать. Метла подсказал. Сам он пока над направлением размышляет — время есть, очень уж много та же онкология преимуществ дает, но выяснил, что если передумает, то после третьего курса можно будет перевестись ко мне, если все у меня выгорит. А мне протекция, конечно, понадобится, но тут у меня даже выбор будет, к кому обратиться.

— Очень достойная профессия — людей спасать. Не понимаю, что вам не нравится!

— Достойная, я не спорю… Но… — С ходу у женщины аргументов не нашлось. Не может же она прямо заявить, что быть бабулей героического летчика или капитана гораздо престижнее, чем безвестного медика.

— Да что мы все обо мне? Я не откажусь и о вашей жизни узнать, — перевел я беседу в новое русло…

Уехали от меня родственницы поздно, успешно похоронив все мои планы на день. Еще и вынудили дать обещание приехать с визитом на следующий день. От переполняющих эмоций забыл вечером запереться, и… Зато заснул потом быстро, а не переживал полночи, так ли как надо провел разговор.

Отдаю должное таланту Полины Зиновьевны: ей потребовалось всего две недели, чтобы найти ту тонкую грань, которая превращала для меня навязанные родственные узы в необременительное и даже приятное общение с умным человеком. Быстро осознав, что подход «бабуля-внук» не работает, она перебрала еще пару вариантов поведения и окончательно встала на позицию интересного собеседника и гида по высшему свету, политике и просто миру, привлекая меня именно этим аспектом. Пламенной любовью не проникся, все-таки именно эта женщина воспитала моего отца, но вот некоторое удовольствие от встреч, что скрывать, получал. Еще подкупало то, что княгиня не фальшивила, иначе я сумел бы свести контакты к минимуму, но она именно что искренне искала точки соприкосновения с найденным внуком.

Жили родственницы в Питере вдвоем, младшие Катя и Миша оставались с отцом на родовых землях под Екатеринбургом, который по прихоти здешней истории получил то же название, хотя и в честь другой императрицы. Из-за траура выбор развлечений бабушки и внучки был невелик, так что моим визитам радовались обе. Иногда помогал Лине с уроками, но чаще разговаривал с княгиней на разные темы, с ужасом понимая, как мне не хватает в этом мире таких вот эрудированных, ориентирующихся в любых темах женщин. Ей-богу, иногда в шутку думал, что будь я в своем старом теле, то за Полиной Зиновьевной вполне мог бы и приударить! Тем более что выглядела она максимум на пятьдесят, а настоящий возраст я хотя и знаю, но озвучивать не буду.

Только не надо считать меня придурком, забывшим осторожность, а также мать и брата — в угоду новой богатой родне, но то, что я в итоге не так уж и тяготился этим общением, скрывать не собираюсь. Впрочем, и то, что собирался извлечь из него выгоду, — тоже.

Новой вехой в моей жизни можно считать пятое апреля. В эту пятницу, вернувшись с учебы, я вместе со всеми родичами стоял в ангаре Бушарина и ждал обещанного сюрприза.

Профессору, несмотря на кутерьму, я уделял время исправно. Раз или два в неделю мы всей компанией зависали в его ангаре, заряжая накопители и обмениваясь новостями. Также регулярно я финансировал его запросы и доставал из закромов алексиум. Начав помогать Григорию, я в противовес стал помогать и Большакову, фиксируя результаты обоих в собственном журнале. Разницы между темным и светлым одаренным в скорости восстановления пока не заметил, а потерявший часть свойств алексиум передавал профу на его опыты, все равно для «проращивания» он становился непригодным, а вот Александру Леонидовичу для последующей обработки вполне годился.

Но в последние две недели обратил внимание, что Олег с Алексеем ходят в лабораторию по утрам, когда мы с Борисом на занятиях. Естественно, этот момент не мог меня не заинтересовать, я даже пытался выяснить, но когда узнал, что дело в очередном апгрейде их доспехов, интерес потерял: очень уж много оптимизаций провел проф на пару с Виктором с нашими МБК, чтобы считать очередную каким-то выдающимся событием. Но, судя по предвкушающему выражению лиц пилотов, сегодня мне предстоит оценить нечто особенное.

— Ты, главное, приноровись сначала, и уровень мощности контролируй, — наставляет меня Шаман, пока я влезаю внутрь, — новый движок — зверь, привыкнуть нужно.

Устроившись в МРМ, сразу же накачиваю тело жизнью. Это у Шамана доспех мощнее, а у меня он на скорость рассчитан, так что первым делом возрастет именно эта характеристика. Скосив глаза на регулятор мощности, обнаруживаю, что он кем-то сбит на единицу при шкале в сто. Памятуя слова Лехи, выставляю «15» и прислушиваюсь к работе. Вроде бы все нормально. Вижу, как проф машет руками, но, поскольку рация молчит, отношу это на счет пилотов и стартую, собираясь подняться на пару метров…

Крышу, как мне потом рассказали, я пробил феерично. Чудом вписавшись между балками, я головой проделал дырку в шифере и вылетел на простор. Причем для меня это выглядело так: вот я стою на полу — и вот я в небе; без малейшего перехода от одного состояния к другому.

«Гор! Спускайся!» — орет но рации Шаман.

— Идиот?! Я же размажусь!

«Регулятор сдвинь! Все же было выставлено!!!»

Легко сказать… кроме скорости возросла и чуткость: любое движение плечами приводило к тому, что меня болтало из стороны в сторону, вжимая в стенки меха. Земля то удалялась, то опасно приближалась, от базы отнесло уже на добрый километр. Вдобавок пошедшая носом кровь залила изнутри забрало и видимость резко ухудшилась.

«Замри!!! Сейчас подхватим!»

Замереть тоже долго не удавалось. Помаявшись, поднялся повыше и стал приноравливаться. Через пятнадцать минут смог-таки уменьшить мощность до приемлемых трех единиц. Вот тут-то и оценил гений профессора: это была сказка! Петли, виражи, все то, что не удавалось мне раньше, сейчас получалось легко и непринужденно. Отток энергии не ощущался совсем, словно работал доспех не на моей собственной силе, а от автономного источника. Песня! Вылетев на речной простор, стал вспоминать все виденные ранее фигуры высшего пилотажа. Подоспевшие пилоты пытались меня поймать, но на эйфории я затеял с ними салочки, не обращая внимания на гневные возгласы по рации. Весь потенциал меха заиграл новыми красками.

«Гор! Снижайся…. твою мать!» — ненавистное ругательство привело меня в чувство.

— Маму не трогаем!

«Да,!..!» — высказал все, что накипело, Шаман.

«…!» — добавил Земеля.

— Ладно, увлекся. Где база? — За время обкатки меня унесло куда-то далеко от знакомых ориентиров.

«Лети по руслу, не ошибешься».

— Фантастика! У вас так же?

«Зацени, пока рыбаков нет!» — Пятиметровое водяное лезвие вместо обычного двухметрового сорвалось с Лехиной руки и разбило льдину в мелкое крошево. Олег засадил рядом снаряд плазмы, от которого лед вспучился, а потом со взрывом испарился.

«И это на семи процентах!»

— Всю калибровку заново выставлять придется!

«Кто ж знал, что ты регулятор сдвинешь?! Я же специально все с утра настроил!» — завелся Шаман.

— Так объяснять надо было лучше! Я бы убился как нефиг делать!