Татуировка. Клан Чёрной Крови (СИ) - Лапина Лина - Страница 45

— Как вы вышли на Виктора?

— Твой мобильник остался на чердаке у Джерри. Номер рыцаря вбит в память.

Внезапно меня осенило:

— Мой новый телефон! Я могу позвонить на старый номер и поговорить с Джерри!

И я поспешила откопать мобильный в груде своих вещей на кресле, который дал мне Эдвард Черное Облако.

Гудки тянулись медленно, один за другим, я напряженно вслушивалась в их протяжный звук, и мысленно призывала Джерри ответить на долбаный звонок.

— Ну что? — спросила Айрин, после того, как звонок автоматически завершился.

— Не берет трубку, — я забеспокоилась. — Попробую еще раз.

Снова длинные гудки и напряженное ожидание ответа. Айрин тронула мое плечо, когда я набирала номер Джерарда снова и снова.

— Что-то случилось… — предчувствие сковало сердце стальным кольцом, и я до боли закусила нижнюю губу.

— Брось, Женя! — она отстранилась, покачавая головой. — Виктор не предатель. Джерри с ним в безопасности.

— Ты не понимаешь, — я схватила ее за запястья, — это сон! Он был настолько реален, а теперь, возможно, он становится вещим! Я не могу просто так сидеть тут, и ждать пока Джерри объявится сам. Виктор тоже не всесилен, может быть, он уже мертв! Нейтралитет — не защита от плохих парней…

Айрин сочувствующе похлопала мои ладони.

— Ты все еще слаба, Женечка.

Эта короткая фраза подтолкнула меня к действиям, и я опустила ноги на пол. Слабость вполне преодолима, если ты жрица клана Смерти. Тут в мое сознание снова накатили образы страшного сна. Я осела на пол. Руки тряслись, голова гудела.

— Ладно, тебе нужно поесть, — предложила она, помогая мне подняться. — Я пошлю кого-нибудь на поиски Джерри. Обещаю, волки бесследно не пропадают.

Еду принесли в гостиную с верандой. Я частенько бывала в знаменитых музеях Санкт-Петербурга, поэтому не особенно поразилась шикарному убранству помещения.

Перед завтраком, который по факту должен оказаться ужином, я привела себя в порядок, сполоснулась в душе и переоделась. Во всем теле чувствовалась легкая слабость, но это уже не смертельно, так ведь?

К моему великому удивлению, раны на шее почти затянулись, синяки и ссадины исчезли. Наверняка, побочный эффект противоядия. Что же это за вещество? Обязательно поинтересуюсь у Максимилиана. А еще насчет того, какой реакции нам ожидать после уничтожения всего вампирского света Лондона. Разборки о наглом использовании моей черной крови откладываются на потом.

***

— Ты знакома с Михаилом? — спросила я, когда мы с Айрин сидели на веранде Кенвуд-Хауса, наблюдая, как луна поднимается из-за кромки леса, до которого от особняка простиралось огромное поле. Мы как раз плотно поужинали, что оказалось для меня первой едой за несколько суток.

— Наш молчаливый русский котик? — она рассмеялась. — Конечно. Хоть мы и разного вида, между нами много общего.

— Я заметила его среди прихвостней Шакала.

Айрин внимательно посмотрела на меня, улыбка сползла с ее миловидного личика.

— Это его работа, Женя. Очень опасная, но он превосходно с ней справляется.

— Шпион? Михаил ведет двойную игру?

— Это не игра. Им движет месть, как и большинством из нас, — она погрустнела и опустила глаза.

— Кого именно ты имеешь в виду, говоря «нас»? — я решила не вдаваться в подробности ее личной жизни и не спрашивать, кому и за что она мстит.

— Мы собрали добровольцев из стай Лондона. Кроме волков, мало кто заинтересован в уничтожении Шакала, но есть отдельные оборотни других видов, согласившиеся вступить в наши ряды.

— Война приобретает серьезный размах, — горько констатировала я.

— У Шакала большая армия. И он множит ее при каждой возможности.

— Кто еще, помимо тебя, Михаила и Эдварда Черное Облако, работает на лорда? — спросила я.

— Жень… — она замялась.

— Не хочешь говорить? Или просто не знаешь? — мой прищур был полон скептицизма. Как же раздражают недомолвки союзников.

— Не могу. К тому же, ты заблуждаешься, если считаешь, что я обладаю какой-либо сверхинформацией. Я такая же пешка, как и…

— Как и я? Брось, Айрин. Ни за что не поверю, что такая умница как ты будет слепо следовать чьим-то указаниям, даже не поинтересовавшис кому и зачем все это нужно.

Она улыбнулась вместо ответа.

— К чему все эти загадки, Ира? — мольба в моем голосе усилила эффект от произнесения ее русского имени.

Волчица помедлила с ответом, тяжело вздохнула и устремила печальный взгляд на горизонт. Что-то как-то наигранно, нет?

— Видишь ли, Джейн, — она повернулась ко мне.

Так, сейчас будет врать.

— Когда я только стала оборотнем, лорд Максимилиан был единственным, кто приютил меня и помог адаптироваться. Поэтому, даже если я считаю его действия… ммм, скажем так, неправильными, я не стану спрашивать зачем он поступает этим или иным образом. Та же история и с Джерри. Ой! — внезапно запнулась она, испуганно прикрывая ладошками рот. В широко распахнутых голубых глазах царили неподдельное удивление и испуг от только что ляпнутой лишней информации. Я не могла пропустить это мимо ушей и тут же уцепилась за эту крохотную ниточку.

— Джерри чем-то обязан лорду? Колись, Айрин. Поздно идти на попятную! — я немного приободрилась в надежде услышать что-нибудь интересное.

— Ладно. Кое-что расскажу, — наконец сдалась она. Я могла праздновать малюсенькую победу.

— Так значит, они были знакомы? — нетерпеливо спросила я.

— Нет. Впервые Джерард встретил лорда Максимилиана, когда пошел с тобой на встречу с Виктором. Но, именно благодаря лорду стая много лет назад приютила Джерри, когда произошла та ужасная история, после которой его уволили из полиции.

— Что за история?

— Это было в Праге.

— В Праге? — удивилась я. Джерри не рассказывал, что когда-то был в городе, где я училась в университете и где так круто поменялась моя жизнь.

— Он тогда только переродился, не по своей воле, конечно. Мало кто согласится стать оборотнем по собственному желанию. Джерри плохо контролировал себя, только учился владеть своим зверем. Ему достался сильный волк, и такой же сумасбродный, как сам Джерард. Теперь они составляют хороший союз, но тогда… Это было тяжелое время для них обоих.

— Ты говоришь о волке так, словно он отдельное существо, — я перебила ее.

— Конечно, — она откинулась на мягкую подушку за спиной. — Оборотень — это всегда человек и его животная сущность. Бывает, ты просто отключаешься, не осознаешь, кем являешься на самом деле, и тогда зверь полностью поглощает тебя. Ты чувствуешь все его эмоции, ощущения, запахи, которые улавливает его чуткое обоняние, наслаждаешься свободой дикого существа. Это прекрасно, так волнующе, — она прикрыла веки, перебирая ощущения.

— Так что же за история в Праге? — мне было несколько жаль возвращать ее к действительности, но я просто обязана была узнать все до конца.

— Я знаю об этом только с его слов. В тот день, когда его насильно обратили, произошло убийство, о котором Джерри узнал позже, от своих друзей-полицейских и из газет. Огромный волк разорвал мужчину на глазах дочери, которая таинственным образом исчезла, и тело ее так и не было найдено…

Она рассказывала дальше, но я уже не слушала. Меня словно окатили ледяной водой, ударили невероятным высоковольтным разрядом тока, и я окунулась в воспоминания о том проклятом дне.

Как сейчас, перед глазами всплыл дождливый пражский вечер. Мы с отцом возвращались из ресторана, празднуя мои выпускные экзамены. Немного навеселе, мы не заметили, что какая-то тень следует по пятам. Дальше все запомнилось словно в черно-белом немом фильме. Страшный волк, в полтора раза крупнее обычного, с безумным горящим взглядом выпрыгнул перед нами, стоило только завернуть в темный переулок. Он был широк, но огромному чудищу не составило труда заблокироват проход, не оставив возможности к бегству.

Калейдоскоп кровавых вспышек завертелся перед мысленным взором, и я зажмурилась, пытаясь унять головокружение. Второй волк появился из-за спины, такой же большой и безумный. Он зарычал, когда я с ужасом обернулась, пытаясь нащупать в сумочке «Осу»[1], которую всегда носила с собой в то время. Глупо, конечно, теперь я с горечью осознаю это. Но тогда я не могла ни о чем думать, как только о спасении собственной шкуры. Как позорно и эгоистично я пыталась бежать, не оглядываясь на предсмертные крики отца.