Красная Армия в освещении современников
(Белых и иностранцев 1918-1924) - Скерский К. В. - Страница 30

«Все надежды, возлагавшиеся на военные возмущения, оказались обманутыми. Личный состав высшего командования проявляет лояльное отношение. Иначе нельзя объяснить себе постоянную поддержку, которой пользуются в своей работе крупные военачальники Красной армии — Каменев, Фрунзе, Тухачевский, Буденный. Нельзя также не констатировать, что эмиграция не дает приюта перебежчикам из Красной армии, тогда как обратное явление наблюдается с исчезновением армии Врангеля.

Гипотеза, иногда выдвигавшаяся, о том, что какой- нибудь честолюбивый генерал возьмет власть, реставрируя снова coup d’etat Бонапарта, становится все более и более химерической. И если коллективная диктатура большевиков должна уступить место диктатуре личной и военной, — будущим Цезарем был бы скорее Троцкий, творец и вдохновитель Красной армии, — человек с все возрастающей популярностью и влиянием. Его пламенные речи возбуждают революционный милитаризм. На фотографиях в иллюстрированных журналах вы не увидите его иначе, как в сапогах, под дождевым плащом и в остроконечной богатырке».

Но возвращаемся, к статье из «Daily News».

Не менее замечательны наблюдения и выводы этой статьи в отношении института шефства.

«Снабжение армии организовано таким образом, что каждый полк находится на попечении преданного правительству учреждения — промышленного предприятия, треста или рудника. Подробные данные об этом обстоятельстве Троцким держатся в строжайшем секрете».

Секрет доходит до того, что — «даже по случаю XI съезда коммунистической партии в конце апреле он (Троцкий) отказался сообщить какие-либо сведения по этому вопросу. Как бы то ни было, является фактом, что даже до настоящего времени 60 % всей армии в силу необходимости снабжаются частным путем. Поэтому армия не является непосредственным бременем для государственного казначейства, не говоря уже о том, что этот план снабжения… является одной из самых остроумных идей, когда-либо придуманных Троцким-организатором».

За границей всегда можно услышать рассчитанные на эффект рассказы о том, что Красная армия «одета в лохмотья», что она страдает от недостатка во всем и что солдаты ходят босиком, — в то время, как другие настаивают на противоположном, на том, что советские войска «великолепно одеты и снабжены» (equiped).

Обе версии газета считает неправильными.

«Красная армия не одета в лохмотья и не снабжена великолепно. Она — умеренно хорошо снабжена всем необходимым. Солдаты одеты чисто и опрятно по русской форме, — и, конечно, гораздо лучше, чем в 1918–1921 г. г. Это относится как к солдатам в больших городах, так и к войскам, расквартированным в провинции».

С этой точкой зрения вполне совпадают полученные агентурным путем сведения второго бюро французского генерального штаба, обработанные в уже цитированной статье подполковника Фурнье.

«Недовольство солдат, возбуждаемое дурными материальными условиями и недостаточностью питания не может рассматриваться, как серьезный фактор отсутствия безопасности. В течение войны гражданской и против Польши наблюдались случаи перехода частей на сторону противника и значительное количество индивидуального дезертирства. Эти серьезные проявления разложения ставили порой большевизм в критическое положение.

Это время миновало. Демобилизация пятнадцати возрастов окончилась без серьезных беспорядков. Материальное состояние, именно питание и обмундирование, улучшаются.

Красная армия — объект постоянной и просвещенной заботливости. Каковы бы ни были недостатки и слабые стороны этой армии, нельзя не признать, что усилия большевиков в военной области имели разумную основу и получили результаты, тогда как в других областях они достигли лишь разрушения и разорения.

Далекая от того, чтобы представлять угрозу для большевизма, Красная армия является орудием его безопасности»…

Выводы статьи из «Daily News» в отношении дисциплины сформулированы так:

«В противоположность первым годам революции Красная армия ныне управляется при помощи железной дисциплины. Но русская выправка, бестолковое слепое повиновение, которое раньше наблюдалось в русской армии, исчезло. Во внеслужебное время русский солдат ныне чувствует себя в присутствии своего высшего начальника совершенно свободно и легко.

Из каких элементов состоит корпус красных офицеров? — Здесь точно также необходимо рассеять общераспространенное заблуждение. Неверно, будто бы 80 % офицеров являются офицерами старой царской армии. Напротив 90 % строевых офицеров ныне представляют собой вновь обученных бывших солдат и рабочих. Только около 10 % из них состояли офицерами в старой армии»[130].

Останавливаясь на «контроле коммунистов», осуществляемом институтом комиссаров, автор статьи пишет, что «этот институт, между прочим, введен в систему в большинстве советских правительственных учреждений, также как и в сельско-хозяйственных и промышленных предприятиях», и признает, что «система, вообще говоря, действует довольно хорошо».

Дальше следуют такие рассуждения:

«Царский офицер и коммунистический комиссар редко нравятся друг другу и исподтишка „подставляют друг другу ножку“ (knock each other behind their backs); однако, Троцкий достигает своей цели; он получает хорошо вымуштрованных и преданных офицеров. Несомненный факт, что Троцкий за последние пять лет уже успел получить хорошо обученную группу офицеров в 30–40.000 человек, происходящих из крестьянской среды. Это — фактор, с которым необходимо считаться».

Очень интересны заключительные замечания информатора буржуазии.

«Прогуливаясь ныне по улицам Москвы, Петрограда или некоторых провинциальных городов, можно видеть повсюду обучающихся солдат. Это обстоятельство создает почти такое впечатление, будто Россия старательно готовится к новой войне. Я полагаю, что это заключение ошибочно».

Даже буржуазия в 1922 г. признавала, что Советская Россия определенно не желает войны и «коммунисты стремятся избежать ее любой ценой».

«Тем не менее — говорит далее автор статьи — коммунисты довели Красную армию до высокого состояния боеспособности и сделали ее готовой к войне. Красная армия — ныне единственная армия в мире, которая готова следовать за Троцким или другим большевистским вождем на любой театр войны, который он укажет — даже на край света, если это будет необходимо. Русский солдат пойдет туда, куда ему укажут: в Пекин, или в Париж — это для него все равно, он пойдет слепо, безмолвно, покорно. Вот причина — и причина единственная, — почему русская армия является фактором, с которым необходимо серьезно считаться».

Интерес к Красной армии получил свое яркое выражение в статье ген. Мальтерр, опубликование которой относится ко времени, непосредственно следовавшему за Генуэзской конференцией.

«Призрак Красной армии парил над Генуэзской конференцией… Из-за спины Чичерина, оставшегося дипломатом старого режима, из-за спины Красина, делового человека революции, под золочеными сводами дворцов Ривьеры звучал отдаленный голос Троцкого»…

Республика французской биржи, занявшая место Германии кайзера и являющаяся ныне военным гегемоном Европы, как в сфере мысли, так и в области практики военного дела, среди всех государств мира проявляет наибольший интерес к состоянию Красной армии. Французы внимательно следят за всеми данными, получающимися из России, и тщательно их изучают. В тот момент Красная армия вызывала у них тем большее внимание, что, как возвестил Франции ген. Лакруа[131], «после кампании 1920 г. в Польше, истощенная Красная армия была перестроена на новых началах».

Рассматривая тогдашнюю дислокацию частей, он подчеркивает, что «80 % численного состава войск мирного времени стоят против запада и юга — от Эстонии до Кавказа».

Грозное значение этой силы увеличивается еще тем, что, по его сведениям[132], «продолжительность мобилизационного периода исчисляется в 7 дней для западного фронта и Украины, т. е. для всей армии; для остальной части России она исчисляется в 9 дней».