Красная Армия в освещении современников
(Белых и иностранцев 1918-1924) - Скерский К. В. - Страница 28

Помимо враждебности большинства командного состава к власти, в последнее время — отмечает сводка— стали наблюдаться явления, чрезвычайно обеспокоившие и военное ведомство и коммунистическую партию:

1) Уход под разными предлогами старых опытных офицеров из армии[122], что вызывается ухудшением условий жизни, вследствие уменьшения пайков и несоразмерностью получаемого жалованья с дороговизной жизни».

В подтверждение своих слов доклад цитирует статьи из «Правды», из «Известий», рисующие бедственное положение командного состава.

«2) Все растущее отчуждение командного состава от красноармейцев. Старые офицеры мало помалу начинают возвращаться к прежним привычкам и навыкам, что вызывает резкое недовольство среди коммунистов».

Это утверждение обосновывается в докладе цитатами из журнала штаба XI армии «Красная Звезда» и «Политработника». Из текста видно, что. вся информация об «отчуждении» заимствована из наших же органов печати и лишь соответственным образом обработана и подтасована. Но дальнейшие строки — результат агентурной работы белых:

«Рознь между рьяными коммунистами-комиссарами и командным составом ставит последний в чрезвычайно тяжелые условия жизни и работы. Имея возможность и право поддерживать в частях в строю строгую дисциплину, командир части становится беспомощным, как только он выходит из строя. Зачастую солдаты-коммунисты вне строя третируют своих командиров и подвергают их оскорблениям.

С другой стороны, военные комиссары имеют власть, равную командирам: без их утверждения недействительны даже оперативные приказы, но ответственность за настроение части, за успешное ведение операции падает всецело на командира. Поэтому, всякое недовольство командиром, даже личное со стороны комиссаров, грозит первому неминуемым расстрелом. Благодаря этому, большинство офицеров забито, морально подавлено, относится к своим обязанностям часто формально, преследуя лишь одну цель — спасение своей жизни…

Большинство старого офицерского состава страдает нравственным маразмом: люди отважные, неоднократно рисковавшие на войне своею жизнью, дрожат из боязни попасть в чека. По свидетельству компетентных лиц, офицеров, готовых пожертвовать собой, чрезвычайно мало.

Разлад между офицерским составом и коммунистами вызвал со стороны последних стремление спешно обновить командный состав. В августе, в дополнение к прежним распоряжениям, вновь был издан приказ революционного военного совета за № 504о продвижении коммунистов на высшие командные должности и совершенно секретная инструкция об очистке армии от буржуазного элемента»[123].

3) «С другой стороны, в офицерском составе Красной армии происходит раздвоение между старыми офицерами и красными командирами большевистской формации, принимающее определенную враждебность.

Следует, однако, отметить, что сторонники борьбы с большевизмом в среде Красной армии весьма немногочисленны и комплектуются, главным образом, из младшего командного состава. Высший же командный состав остается вполне лоялен Советской власти.

Исключение составляют некоторые старые красноармейские начальники-авантюристы, плохо мирящиеся со всякой организацией и дисциплиной, способнее при случае выступить против большевиков, увлекая за собой красноармейцев. К таким типам, в роде Махно, Григорьева, Думенко, Миронова, принадлежат и поднявшие летом возмущение — командир бригады 16 кавалерийской дивизии Маслаков, командир бригады 16 кавалерийской дивизии Захарченко, командир дивизиона 32 кавалерийского полка Павличенко, — все входившие в состав 1 конной армии Буденного».

Во всех почти положениях и утверждениях приведенной зарисовки «с натуры», написанных столь безапелляционно и, казалось бы, убедительно, компетентный читатель сам без труда подметит фальшивые тона и неверные краски.

Не может не удивлять прежде всего грубость рисунка: с одной, стороны командный состав «определенно враждебен» власти, с другой стороны он — «вполне лоялен»; теперешний читатель невольно останется в недоумении, что же в конце концов представлял собой командный состав Красной армии в 1921 году? Далее, вывод о «все растущем отчуждении командного состава от красноармейцев» представляет ни что иное, как пересказ тех опасений, которые в это, примерно, время были предметом публичного обсуждения в нашей повременной военной печати.

Абзац о розни между коммунистами-комиссарами и командирами производит впечатление каких-то обывательских жалоб и брюзжанья: «неминуемый расстрел» — как результат «личного» недовольства со стороны комиссара тем или иным командиром… И это в 1921 году!.. Весьма любопытно сравнить эти строки с тем, что говорит хотя бы Фурнье (См. главу «Политработа, как фактор боевых успехов Красной армии») о «комиссарской рамке» и пр.

«Хотя нельзя отрицать, что большевикам удалось распропагандировать известные красноармейские элементы, однако, в общем коммунистическая пропаганда не пустила глубоких корней. Вернувшись в сентябре, после объезда войск киевского и западного военных округов, Троцкий констатировал крайне удручающее состояние всего того, что он видел. В частности, Троцкий доложил на военном совещании 26 сентября в Москве, что он ясно убедился, вопреки донесениям с мест, в прогрессирующем ухудшении морального состояния Красной армии и падении коммунистического духа.

По его словам, агитация и политическая подготовка— слабы. Благодаря бездействию главполитпросвета, армия осталась без политических руководителей и воспитателей, т. к. старые коммунистические работники, мобилизованные в разгар гражданской войны, вернулись к своим прежним работам, а новые до сих пор почему-то не выпущены. В результате дух армии, несмотря на ее хорошую боевую подготовку, слабеет, и настроение из „благоприятного“ может обратиться во враждебное»[124].

В смысле настроений рядовых красноармейцев, необходимо различать две основные группы: коммунисты и солдаты особо привилегированных частей, служащих для подавления восстаний, на снабжение и продовольствие которых обращено особое внимание— они в массе являются верными слугами власти.

С другой стороны, масса красноармейцев апатична, подавлена, голодна и раздета. Каждый в отдельности ругает коммуну, но в массе, в большинстве случаев послушен своему начальству. Теперь рядовой красноармеец присмирел, он больше не «ухарь с чубом», при виде которого все трепетали в 1917 и 1918 г.г., он забит, голоден и жалок.

Ни о каких политических тенденциях и симпатиях, которые смогли бы объединить и сорганизовать красноармейскую массу, говорить не приходится. Ненависть к коммунистам в значительной степени парализуется боязнью мести со стороны белых и вообще всякой будущей власти.

Однако, две причины, действующие особенно сильно в последнее время, — толкают иногда забитого и усталого красноармейца на путь активного и пассивного сопротивления власти, — это голод и тоска по дому. Сейчас первой заботой красноармейца является — бежать в родные места; это стремление вызвало стихийное дезертирство.

«Плохое питание, уменьшение пайка, отсутствие обмундирования — на фоне ненависти к комиссарам и произвола комсостава, не редко выводят красноармейцев из состояния прострации: в последнее время не редки случаи открытого неповиновения целых частей, ареста комиссаров, отказа выхода на занятия под предлогом отсутствия обмундирования и плохого питания. Недовольство часто выражается красноармейцами вполне открыто. Иногда дело доходит до открытых возмущений, правда разрозненных, неорганизованных, не причиняющих особого вреда власти и происходящих преимущественно в тыловых гарнизонах».

С точки зрения профессионала-специалиста по военной разведке, нельзя не отдать должного авторам сводки. Они постарались дать связную, по возможности, полную, по своему (По их конечно оценке) рельефную картину, и при том — что тоже имеет немаловажное значение, — картину ярко тенденциозную «морального состояния» Красной армии. Подбор самых фактов, их сопоставление, а тем более освещение — сделаны в выдержанно-инсинуирующих тонах.