Итоги и уроки Великой Отечественной войны
(Издание 2-е, доработанное) - Деборин Григорий Абрамович - Страница 69

В этих условиях следование судов с грузами превращалось в крупную военно-морскую операцию, которая тщательно планировалась и готовилась. Суда группировались в конвои, сопровождавшиеся военным эскортом, за которым следовали суда непосредственной боевой поддержки, а еще далее находились основные военно-морские силы прикрытия. Не только военные, но и гражданские моряки — участники проводки судов становились и участниками сложных, опасных боевых операций. Каждое плавание представляло собой подвиг многих людей. Гражданские моряки, иной раз сами того не сознавая, совершали выдающиеся героические подвиги, проявляли высокое мужество и бесстрашие. Их вдохновляла идея освободительной войны с фашистской Германией, ими руководило желание оказать максимальную помощь Советскому Союзу.

В победе на северных коммуникациях большую роль сыграло высокое профессиональное мастерство советских и английских моряков гражданского флота, действовавших рука об руку. Они проводили свои суда сквозь минные поля, когда море напоминало «суп с клецками», они уклонялись от ударов вражеской авиации, они маскировали свои корабли и утаивали их от подводных и надводных немецких рейдеров, они до конца боролись за плавучесть пострадавших судов. Немало моряков нашло свою смерть в холодных водах северных морей.

Заслуга советской внешней политики состоит в том, что она, опираясь на поддержку всего советского народа и прогрессивных сил союзных стран, неустанно вела борьбу за второй фронт, разоблачала мнимые причины оттяжки с его созданием, показывала, к каким последствиям приводит эта оттяжка. Формы данной борьбы были разнообразны: послания главы Советского правительства главам правительств США и Англии, сообщения Советского Информбюро, статьи советской печати, выступления представителей СССР на собраниях и митингах в США и Англии.

Вопрос о втором фронте имел и еще одну важную сторону. Сберегая свои силы и удерживая их от активных действий против общего врага, правительства США и Англии собирались использовать эти силы для того, чтобы под видом «освобождения» навязать империалистическую кабалу народам многих стран. Отсюда такие бесперспективные с точки зрения ускорения конца войны, но многообещающие для монополий операции, как военные действия в Северной Африке, Италии или же на островах Тихого океана. Черчилля в особенности манили Балканские страны, вторжение английских войск в эту часть Европы было его навязчивой идеей.

Только в конце 1943 г., когда главы правительств СССР, США и Англии впервые собрались в Тегеране на совместное совещание, был решен вопрос о втором фронте. Балканской стратегии Черчилля был нанесен смертельный удар; состоялось историческое решение о создании второго фронта к маю 1944 г. в Северной Франции.

Затягивая открытие второго фронта, реакционные правящие круги Англии и США взяли на себя тяжкую ответственность перед всеми народами, вставшими на борьбу с фашистскими поработителями. Второй фронт был создан тогда, когда уже в нем не было настоятельной военной необходимости, когда становой хребет немецко-фашистской армии был перешиблен советскими войсками и перед ними открылся путь к освобождению всей Европы, включая и Западную, от немецко-фашистского ига. Война вступила в заключительную стадию, начинались крупнейшие народные восстания в Западной Европе.

Английский историк Кларк признает, что второй фронт не сыграл значительной роли в завоевании победы над Германией. Он пишет: «Русские могли бы самостоятельно выиграть войну или по крайней мере загнать немцев в тупик без какой-либо помощи Запада. Помощь, которую они извлекли из нашего участия… была явлением побочного, а не решающего порядка. Она повлияла, так сказать, на продолжительность борьбы, но не на ее конечный результат»[383]. Даже некоторые западногерманские историки заявляют: «Германия проиграла вторую мировую войну еще до вторжения Запада»[384].

С опозданием на 3 года, за 11 месяцев до безоговорочной капитуляции Германии, правящие круги США и Англии поспешили с созданием второго фронта.

Слово «поспешили» имеет здесь не только иронический смысл. Они действительно проявили запоздалую поспешность. Они спешили спасти все, что удастся, из фашистского режима в Германии, чтобы использовать затем немецкий милитаризм и реваншизм в своих целях, они спешили предотвратить окончательное уничтожение сил реакции в Европе, сорвать ее демократизацию. Они спешили преградить советским войскам путь на Запад. Американские и английские империалисты, соперничая друг с другом, спешили занять удобные позиции в Европе для дальнейшей борьбы за мировое господство.

Вот почему создание второго фронта в Европе приобрело противоречивое значение. Оно имело, конечно, определенное положительное значение, ибо Германия оказалась зажатой в тиски двух фронтов. Советские, английские и американские войска, хотя и разделенные несколькими сотнями километров, встали плечом к плечу против общего врага, и их боевой союз был скреплен совместно пролитой кровью.

Но с другой стороны, второй фронт уже не мог сыграть той роли, которая ему бы принадлежала ранее.

Основные силы Германии были уже разбиты советскими войсками и исход войны предрешен. Второй фронт привел к оккупации Франции и ряда других стран Западной Европы англо-американскими войсками. В результате был приостановлен протекавший в этих странах бурный подъем демократического движения, направленного на глубокие социальные преобразования.

3. За независимое демократическое развитие освобожденных стран

Проблема отношения к народным движениям в Европе встала перед советской внешней политикой с самого начала войны. Советское правительство относилось с глубоким уважением и пониманием их интересов и нужд ко всем народам. Оно настаивало на предоставлении тем из них, которые избавлялись от фашистского ига, полной свободы независимого демократического развития. Именно такова была позиция СССР в отношении Югославии, Албании, Польши, Италии, Франции. Но эта позиция наталкивалась на совершенно иную позицию правящих кругов США и Англии, которые были заинтересованы не в том, чтобы освобожденные народы могли устраивать свою жизнь по собственному разумению, а в том, чтобы навязать им свою кабалу. Осуществляя подобную политику, правящие круги США и Англии, их разведки не гнушались установлением самых тесных отношений с антинародными элементами в европейских странах, с предателями, сотрудничавшими с немецкими оккупантами.

Советский Союз оказывал политическую поддержку движению Сопротивления. Эта поддержка составляла одну из важнейших сторон советской внешнеполитической деятельности в дни войны. В декабре 1942 г. было опубликовано заявление Наркоминдела «О независимости Албании», явившееся принципиальным обоснованием политики в отношении борющихся за свое освобождение народов. В этом заявлении говорилось: «Советский Союз, относящийся с полным сочувствием к мужественной освободительной борьбе албанских патриотов против итальянских оккупантов, не признает никаких притязаний итальянского империализма на албанскую территорию и желает видеть Албанию освобожденной от ига фашистских захватчиков и независимость ее — восстановленной… Вопрос о будущем государственном строе Албании является ее внутренним делом и должен быть решен самим албанским народом»[385].

Ясная позиция СССР в вопросе об отношении к освободительной борьбе албанского народа вынудила правительства Англии и США выразить и свое отношение. В заявлении министра иностранных дел Англии Идена по данному вопросу не было сказано ни единого слова о поддержке освободительной борьбы албанских патриотов, говорилось лишь очень глухо о «сочувствии» правительства Англии к судьбе Албании[386]. В заявлении государственного секретаря США Хэлла говорилось, что «усилия различных партизанских отрядов, действующих против общего врага в Албании, вызывают восхищение и высокую оценку»[387]. Слова «различные партизанские отряды» имели особый смысл. В число этих отрядов, «вызывающих восхищение и высокую оценку» США, включались банды «балли комбтари», которые вели борьбу в поддержку империалистического господства над Албанией и помогали оккупантам.