Итоги и уроки Великой Отечественной войны
(Издание 2-е, доработанное) - Деборин Григорий Абрамович - Страница 27

В течение сентября 1939 — апреля 1940 г. война в Западной Европе протекала без активных военных действий. Это дало основания публицистам назвать ее «странной войной». Так подчеркивалась главная особенность данной войны — отсутствие военных действий. Если сущность войны заключается в продолжении политики господствующих классов насильственными средствами, то «странная война» со стороны Англии и Франции продолжала их мюнхенскую политику в измененной форме и фактически без применения насильственных средств.

Отсутствие военных действий представляло собой не стратегическую паузу в вооруженной борьбе, а определенный политический курс, направленный своим острием против СССР, ибо цель этого курса заключалась в достижении антисоветского сговора с Германией. В то время как на бивуаках и в блиндажах французской линии Мажино гремела бравурная музыка, а солдаты игрой в футбол и катанием с ледяных гор заполняли свой досуг, правительства Англии и Франции в глубокой тайне от народов продолжали плести свои прежние сети. Они хотели связать по рукам и ногам свои собственные народы, навязать им антисоветский курс, заставить Германию повернуть оружие против Советского Союза, добиться их обоюдного ослабления в кровопролитной борьбе, сохранить и упрочить свои позиции в мире.

Коммунисты Англии и Франции сразу же распознали классовое содержание «странной войны» и поставили вопрос о необходимости изменения ее характера, превращения в антифашистскую, национально-освободительную.

Французская коммунистическая' партия еще в канун войны, 25 августа 1939 г., выступила с заявлением, в котором говорилось, что «в подлинной борьбе против фашистского агрессора коммунистическая партия отстаивает свое право быть в первых рядах»[165]. Партия призывала к объединению французской нации против врага, настаивала на принятии правительством всех необходимых мер для защиты страны. Коммунисты говорили, что нужно заставить правительства Франции и Англии вести настоящую войну с фашизмом, опираясь на народ. Пророчески прозвучали слова коммунистов: «Правительство, которое боится народа, идет к поражению»[166]. Аналогичную политику проводила и Коммунистическая партия Англии.

Правильность политической линии, занятой коммунистами Франции и Англии, подчеркивалась в директивах Коминтерна. Руководству Французской компартии Коминтерн писал: «Главной задачей в настоящий момент является борьба за национальное освобождение»[167]. Генеральный секретарь Исполкома Коминтерна Г. Димитров предвидел дальнейший ход второй мировой войны. Он говорил, что «по мере развертывания войны будет шириться и набирать силу сопротивление народов социальному и национальному гнету, которое сыграет важнейшую роль в поражении Германии и крахе фашизма»[168].

Патриотическая позиция коммунистов вызвала острую ненависть со стороны правящих империалистических кругов Франции и Англии. Против коммунистов были предприняты репрессии, особенно французским правительством. 26 сентября 1939 г. правительство Даладье (активного участника мюнхенского сговора) издало закон о запрещении коммунистической партии. Затем последовала целая серия столь же реакционных и профашистских законов: о ликвидации муниципалитетов, руководимых коммунистами, об аресте депутатов-коммунистов, о лишении коммунистов всех гарантий личности, установленных законом. В апреле 1940 г. французское правительство издало закон об установлении смертной казни для каждого француза, заподозренного в коммунистической пропаганде. А следует вспомнить, что «коммунистической пропагандой» называлось и разъяснение той опасности для Франции, которую несет с собой немецко-фашистская агрессия. Так властями была подготовлена капитуляция Франции перед Германией задолго до того как немецкие войска перешли в наступление на Западе.

Так в полной мере раскрылся характер войны со стороны Англии и Франции. Это была несправедливая, империалистическая война, направленная своим острием не против внешнего врага — Германии, а против «врага внутреннего»— народных масс. Эта война не ослабляла гитлеровскую Германию, а усиливала ее, ибо подрывала те основы, на которых была возможной подлинная война против агрессора.

Иным был характер войны со стороны народных масс европейских государств, подвергшихся вражескому нашествию. Первые зарницы национально-освободительной борьбы появились в Чехословакии еще до начала второй мировой войны. В директивах Коминтерна, адресованных Компартии Чехословакии, подчеркивалось значение такой борьбы народа и говорилось о первоочередном долге коммунистов организовать и возглавить движение народных масс за национальное и социальное освобождение[169].

Для Польши, ставшей жертвой фашистской агрессии, война с самого первого дня была справедливой, освободительной, антифашистской войной. Правильно оценив это, польские коммунисты активно участвовали в защите своей Родины от гитлеровского нашествия.

Если, как правило, война является продолжением предшествующей политики господствующих классов, то в Польше дело сложилось иначе. Война польского народа против вероломно напавшей Германии отнюдь не была и не могла быть продолжением предвоенной политики буржуазии и помещиков, носившей антинациональный характер. Эта война стала свидетельством полного крушения предшествующей политики правящих кругов, ее отрицанием и противоположностью.

Продолжалась национально-освободительная война Китая против японских захватчиков.

На каждый последующий акт фашистской агрессии народы отвечали расширением национально-освободительной борьбы. Война против Германии постепенно становилась одной из тех войн, которые «приносили пользу развитию человечества, помогая разрушать особенно вредные и реакционные учреждения…»[170].

Со стороны Норвегии, Бельгии, Голландии война против напавшей на них Германии носила справедливый, национально-освободительный характер. С началом немецко-фашистского вторжения во Францию ее коммунистическая партия выдвинула программу обороны страны, превращения империалистической войны в войну народную, национально-освободительную, справедливую. В дни, когда Германия предприняла наступление на Париж, компартия вновь потребовала «изменить характер войны, превратив ее в народную войну за свободу и независимость»[171].

Поражение Франции и ее оккупация гитлеровцами отнюдь не сломили свободолюбивый дух народа. Во Франции возникло движение Сопротивления, первоначально развернувшееся в Чехословакии и Польше, а затем в Норвегии, Голландии, Дании и Бельгии. Особенно широкий размах это движение приобрело позднее в Югославии. Оно развивалось также и в Греции.

Движение Сопротивления приобрело в последующем подлинно массовый характер. Оно было по своему содержанию национально-освободительным, справедливым. Естественно, что движение имело различные специфические особенности в каждой стране. Но повсеместно основной движущей его силой был рабочий класс, а самым боевым, активным, самоотверженным отрядом, авангардом движения — коммунисты.

Движение Сопротивления, будучи направленным в первую очередь против гитлеровцев, вместе с тем боролось и против сил внутренней реакции, сотрудничавших с фашистскими оккупантами. В силу этого оно носило не только национально-освободительный характер, но приобретало и определенное социальное содержание, получавшее все большее развитие по мере развертывания борьбы.

На правительство Англии оказывало после капитуляции Франции все большее влияние постепенное и неотвратимое осознание того факта, что Германия создала реальную угрозу ее национальному существованию и что путь сговора с Германией пагубен. Вот почему правительство Англии наконец решило повернуть к защите национальной независимости страны. Это открывало перспективу участия в справедливой войне против фашизма всей Британской империи с ее огромными ресурсами.