Забытое сражение Огненной Дуги
(Крушение операции «Цитадель») - Замулин Валерий Николаевич - Страница 42

С авиацией (неподчиненной) также были согласованы все важнейшие вопросы, касающиеся намеченного хода операции, целей, которые должны быть подавлены, а также обеспечения прикрытия переправ и постройки мостов, истребителями и зенитной авиацией[129]. В штаб дивизии был выделен офицер связи ВВС со своими радиостанциями. Заблаговременно была налажена связь по радио или условными сигналами, что позволяло вовремя оповещать танковые соединения о появлении врага. Так, например, фиолетовые ракеты, сброшенные с самолета, сигнализировали об обнаружении танков противника»[130].

Помимо перечисленных средств усиления 6-я тд получила 3-й дивизион 54-го полка шестиствольных минометов, а 19-я тд — 54-й мп (без дивизиона). Тяжелые минометы должны были уже с первых минут наступления включиться в уничтожение огневых точек на участках, где переправлялись передовые штурмовые группы гренадеров.

Корпусу генерала танковых войск Э. Рауса предстояло нанести удар по позициям (в стык полков и по их флангам) лишь одного соединения 24-го гв. ск генерал-майора Н.А. Васильева — 72-й гв. сд. Форсирование реки двумя его пехотными дивизиями — 106-й пд генерал-лейтенанта В. Форста и 320-й пд генерал-майора Г. Постеля — было запланировано на участке Нижний Ольшанец — Безлюдовка. В первый эшелон выдвигались по батальону от всех трех полков. На первом этапе наступления (после форсирования реки) главной задачей боевых групп 106-й пд являлся захват крупного села Нижний Ольшанец (240-й грп) и расположенной рядом Карнауховки (241-й грп), для 320-й пд — Безлюдовки (585-й пп) и Ржавца (587-й пп), а располагавшуюся на стыке соединений Маслову Пристань планировалось брать силами двух полков: 239-й грп (правофланговый 106-й пд) и 586-й пп (левофланговый 320-й пд). Предполагалось, что лишь после закрепления в этих населенных пунктах и овладения позициями советских войск вдоль железнодорожной насыпи у дивизий появится возможность навести необходимое число переправ и перебросить на восточный берег достаточное количество пехоты и тяжелого вооружения. Затем 106-я пд должна была ударить в направлении с. Крутой Лог и после его захвата продвигаться далее на север к выс. 216.1 и 207.9, жестко увязывая свои действия с 6-й тд.

А перед войсками соседней 320-й пд генерала Г. Постеля были поставлены следующие задачи (из приказа 587-го пп):

«…Справа усиленный 585-й пп, в центре усиленный 587-й пп, слева 586-й пп 5 июля осуществляют прорыв переднего края обороны противника и прорываются в этот же день к рубежу: Нежеголь — Корень, путем образования предмостного укрепления восточнее Устинки, правым флангом удерживают правый берег Нежеголь — Корень и основной массой достигают рубежа Короча и удерживают его»[131].

Анализируя боевые приказы АГ «Кемпф», нельзя не отметить, что ее командование, как и советское, было склонно ставить перед войсками «сверхзадачи». Так, к примеру, в качестве главной цели дня для корпуса Рауса был определен захват района по обе стороны выс. 207 (6 км западнее с. Пенцево). Это примерно 20 км от русла реки, а если исходить из приведенного выше приказа 587-го пп 320-й пд, то до 25 км. При условии форсирования Северного Донца и прорыва главной оборонительной полосы 7-й гв. А на всю глубину, а затем переднего края второй заданный темп наступления следует считать очень высоким. А если учесть, что корпус должен был действовать лишь пехотными дивизиями без поддержки танков, а советская сторона в этом районе имела подвижные резервы (и немцы об этом знали), эти сверхзадачи были заведомо невыполнимы.

При прорыве переднего края 24-го гв. ск армейский корпус планировал использовать в качестве ударной силы значительное количество зенитной артиллерии. Напомню, что для его усиления Кемпф передал только 88-мм орудий 72 единицы. Раус писал:

«Полки зенитной артиллерии должны были принять участие в артиллерийской подготовке, исполняя распоряжение начальника артиллерии корпуса. С этой целью зенитные орудия были эшелонированы и вводились в бой тремя волнами. Первый эшелон размещался у переднего края обороны; командиры первого эшелона получили приказ вести огонь прямой наводкой по тяжелым орудиям и дотам противника. Требовалось также сформировать штурмовую зенитную противотанковую группу, которая должна была обеспечить непосредственную поддержку наступающей пехоте. Вместе с артиллерией корпуса два других зенитных полка получили задание нанести удар по оборонительной линии противника и парализовать его пехотные части, ведя непрерывный огонь. После этого подразделения первого эшелона, кроме штурмовой группы, а также весь второй эшелон должны были поддержать наступающую пехоту. Третий эшелон обеспечивал прикрытие района расположения артиллерии от атак с воздуха и контрбатарейную борьбу»[132].

Как известно, в операции «Цитадель» элемента оперативной и тактической внезапности не было. Для советского Верховного Командования планы противника: и замысел, и места расположения ударных группировок, и даже дата начала наступления (вплоть до часа) не являлись секретом. Как свидетельствуют боевые документы Воронежского фронта, не остались незамеченными и детали мероприятий, связанные с подтягиванием противником сил непосредственно к переднему краю армий первого эшелона и подготовке местности для их развертывания. В первую очередь на западном берегу Донца. В начале июля начальник разведуправления штаба фронта доложил, что в районе Белгорода немцы уже сосредоточили дополнительно не менее двух танковых дивизий. Наряду с этой интересную и, что немаловажно, достоверную информацию давал штаб инженерных войск. Данные от групп фронтовой и армейской инженерной разведки, действовавшей в тактической полосе АГ «Кемпф», постов наблюдения инженерных войск в сочетании с дешифровкой аэрофотосъемки, которую систематически проводила 2-я ВА, рисовали четкую картину приготовления немцев к наступлению по всему фронту. Особенно много ценной информации было о выдвижении войск неприятеля, подготовке им местности и коммуникаций перед 7-й гв. А. Начальник инженерных войск фронта генерал-майор Ю.В. Бордзиловский докладывал:

«…Река Северный Донец была взята нами под особо тщательный контроль… в результате выявлено сосредоточение противником переправочных средств в районах: севернее Соломине, Топлинка, Андреевка (западнее Топлинки).

В период непосредственной подготовки противником наступления было выявлено усиление работ по строительству мостов вблизи от переднего края и через реку:

10.6 немцы построили затопленный мост в районе Топлинки (полоса 72-й гв. сд. — З.В.);

13.6 в районе Пушкарного отмечен ремонт моста (левый фланг 81-й гв. сд. — З.В.);

13.6 установлено наличие деревянного, низководного балочного моста в районе Михайловка, Супруновка (81-я гв. сд. — З.В.);

20.6 дешифрованием аэрофотоснимков у Михайловки выявлено две исправные переправы через Северный Донец;

20–26.6 в районе Андреевки прибыло переправочное имущество 20 понтонов на автомашинах и одна понтонная часть»[133].

Вместе с этими данными начали поступать сведения о подготовке немцами местности непосредственно на переднем крае для прохождения войск, в том числе и у кромки западного берега. Так, 15 июня разведгруппа, проникшая в тыл 168-й пд, установила, что в районе с. Покровки (севернее Белгорода) вдоль железной дороги исчезли колючая проволока и большое минное поле.

Через четверо суток, в ночь на 20 июня, перед фронтом 36-й гв. сд в районе села Огурцово группа инженерной разведки перед окопами частей 320-й пд обнаружила поваленные колья с колючей проволокой и разминированное минное поле, которое находилось здесь ранее.