Забытое сражение Огненной Дуги
(Крушение операции «Цитадель») - Замулин Валерий Николаевич - Страница 25

Война, однако, учила. Не прежняя, довоенная, военная наука, не военные академии, тем более краткосрочные и ускоренные курсы военных училищ, но единственно — личный боевой опыт, который клался в основу боевого мастерства командиров. Постепенно военные действия, особенно на низшем звене, стали обретать элемент разумности. Очень скоро оказалось, что боевые уставы, созданные на основе опыта Гражданской войны, мало соответствуют характеру войны новой и в лучшем случае бесполезны, если не вредны, в буквальном своем применении.

В самом деле, чего стоило только одно их положение о месте командира в бою (впереди атакующей цепи), которое сплошь и рядом приводило к скорой гибели командиров, в то время как оставшиеся без управления подразделения скоро утрачивали всякое боевое значение. Полагавшееся по уставу поэшелонное строение атакующих войск вызывало неоправданные потери, особенно от минометного огня противника. Перед лицом этих и многих других нелепостей Сталин был вынужден пойти на переработку уставов, и уже в ходе войны появились новые боевые уставы пехоты — часть 1 и часть II. В то время как в войсках жестоко пресекался всякий намек на какое-нибудь превосходство немецкой тактики или немецкого оружия, где-то в верхах, в Генштабе, это превосходство втихомолку учитывалось, и из него делались определенные негласные выводы. С санкции Верховного кое-что внедрялось в войска»[59].

Но к 1943 г. полумеры давали все меньший эффект, людские ресурсы таяли на глазах, причем в значительной степени по вине все тех же малограмотных командиров. Решать задачу повышения уровня профессионализма командных кадров необходимо было, не только обобщая и закрепляя в нормативных документах боевой опыт, но и путем жесткого отбора кандидатов, тщательного и продолжительного их обучения (не менее 9—12 месяцев), а затем еще и стажировки. Понимание сути проблемы и у руководства РККА, и страны, в общем-то, было. Тем не менее кардинальных изменений к началу Курской битвы не произошло, вновь пошли по самому легкому пути. Сначала призвали запасников (как правило, старшие возраста, да еще и необстрелянные), часть офицеров поступала из госпиталей и училищ, а осенью 1942 г. стали переучивать комиссаров всех уровней.

Напомню, что институт военных комиссаров был упразднен приказом НКО СССР от 9 октября 1942 г., в котором, в том числе, отмечалось, что необходимо «более решительно выдвигать подготовленных в военном отношении политработников на командирские должности, особенно в звене — рота — батальон»[60]. Уже через две недели, с 20 октября, на фронтах начали работу двухмесячные курсы «по подготовке командиров рот из наиболее овладевших военным делом политработников», а с 1 января 1943 г. в действующую армию направили прошедших двухмесячную подготовку 200 командиров полков и 600 командиров батальонов. В результате такого обучения в войска приходили командиры-«скороспелки» — тактически безграмотные, слабо ориентировавшиеся на местности, порой не знавшие, как читать карту, терявшие управление подразделениями и частями даже в ходе незначительных боестолкновений. Всем было понятно: невозможно за 60 суток из человека, который видел бой со стороны, подготовить специалиста по его организации. Кроме того, что времени на переквалификацию отводилось очень мало даже для человека, уже усвоившего азы профессии, большинство кандидатов имели к тому же слабую общеобразовательную подготовку. Ветераны вспоминали: человек, окончивший полный курс десятилетки, рассматривался как очень образованный человек, и его обычно направляли не на командную, а на штабную работу. Малограмотность заметно снижала возможности курсантов быстро овладевать теоретическими знаниями и вникать в суть новой профессии. И тем не менее система продолжала функционировать, а «доводить до ума» свежеиспеченных комбатов и комрот, а точнее, учить «с нуля» азам военного дела приходилось уже на местах.

Однако фронт требовал каждый день пополнения, и кадровики придерживались железного принципа, который оправдывал все — «лучше плохенький командир, чем вообще никакого». И действительно, в отдельные моменты, особенно в конце 1942 г., вопрос стоял именно так. Поэтому ряд лиц политсостава был назначен даже командирами стрелковых дивизий, не имея для этого, как и подавляющее большинство комиссаров, ни знаний, ни опыта. Последствия таких экспериментов для войск оказались очень тяжелыми, пример тому ситуация в 92-й гв. сд, которая в ходе Курской битвы за неделю боев потеряла две трети личного состава.

Вопрос обучения и повышения квалификации командиров тактического звена остро стоял и перед Военным Советом 7-й гв. А. После завершения битвы на Волге ее дивизии лишились значительной части опытных обстрелянных офицеров и генералов. Так, к примеру, произошла смена командиров 72-й гв. и 213-й сд, на учебу и повышение были направлены все командиры стрелковых полков и их заместители по политчасти в 78-й гв. сд, также частично сменились командиры батальонов и рот. Похожая ситуация наблюдалась и в других соединениях.

Учитывая это обстоятельство, командование фронта и армий в период оперативной паузы нацеливало весь руководящий состав войск на организацию интенсивного и всестороннего обучения личного состава. Развернулась интенсивная учеба и в 7-й гвардейской армии. В первом приказе после завершения боев Военный Совет обязывал комдивов немедленно (в течение трех суток) начать подготовку командиров всех уровней. Причем занятия с командованием полков, батальонов и артдивизионов по теме «Оборона усиленного стрелкового батальона» (1 и 2 часть БУП-42) они должны были проводить лично, а командиры полков, командующие артиллерией дивизии и дивизионные инженеры — с командирами пулеметных, минометных рот и рот ПТР. Обучение должно было проходить в два этапа: теоретическая часть и отработка на местности таких практических вопросов, как:

— правильная рекогносцировка местности для выбора позиций рот и взводов;

— организация батальонных узлов сопротивления;

— выбор огневых позиций для пулеметных точек и средств ПТО, а также определение задач как собственным расчетам пулеметов, ПТР и артбатареям, так и переданным на усиление;

— создание системы управления батальоном (выбор места и оборудование основных и запасных КП и НП, система связи: основная линия и дублирующие средства);

— особенности обороны населенного пункта (силы и средства, их распределение, место командира в бою и организация взаимодействия, создание резерва, его место и выбор направления контратак).

Думаю, читателю будет любопытно узнать из уст очевидца, как воплощался в жизнь подобный приказ в соседней 6-й гв. А. Бывший командир 267-го гв. сп 89-й гв. сд, в ту пору майор, Г.А. Середа вспоминал:

«Во второй половине дня мы были представлены командующему армией генерал-лейтенанту И.М. Чистякову (тогда его сопровождал начальник штаба генерал-майор Пеньковский). Обходя строй, Чистяков спросил у офицеров, каковы требования к боевому порядку полка в наступлении по новому Боевому уставу пехоты. К этому моменту уже вышел в свет БУП-42, части 1-я и 2-я, в котором требовалось, чтобы боевой порядок обеспечивал максимальное участие огневых средств в первом эшелоне для нанесения решительного удара по противнику. До этого же у нас боевые порядки были глубоко эшелонированы, большая часть огневых средств и живой силы обрекалась на бездействие, плелась в тылу, несла потери от огня противника, влияния на ход боя почти не оказывала. Тогда это для нас было вторым открытием Америки. Находясь всю зиму и часть весны в непрерывных боях, мы ничего об этом Боевом уставе не знали. Получив вместо ясного ответа нечленораздельное бормотание, генерал Чистяков сказал:

— Как же вы, гвардейцы, думаете воевать?

Стоявший рядом генерал Пеньковский бросил реплику:

— По старинке.

Нам ответить было нечего. Командующий армией, обращаясь к начальнику штаба тоже по имени и отчеству (чего очень боятся некоторые современные командиры, думая, если обращаться с подчиненными в такой форме, пострадает его авторитет), спросил: